Рикша-призрак
Шрифт:
— Теперь, — продолжала она, — он будет хвастаться в клубе, в изысканных выражениях, свойственных этим скотам, а мальчик Хаулей расскажет мне потом, смягчая подробности, из боязни оскорбить меня. Он слишком хорош для нашей жизни, Полли. Я серьёзно думаю посоветовать ему бросить светскую службу и идти в духовную. В его теперешнем настроении он меня послушается. Милое счастливое дитя!
— Пожалуйста, не начинайте снова, — с негодующим видом перебила её м-с Маллови. — Будете вы завтракать сегодня? Люси, ваше поведение позорно.
— Сами виноваты! — резко
Она направилась в гостиную. М-с Маллови последовала за ней и обняла её за талию.
— Я ничего… — проговорила м-с Хауксби, бодрясь и разыскивая платок в кармане. — Я не была дома десять вечеров подряд и репетировала после полуночи. Это утомило бы и вас. Все это только от того, что я устала.
М-с Маллови не стала сочувствовать м-с Хауксби, не стала уговаривать её прилечь, но предложила ей вторую чашку чаю и продолжала разговор.
— Через все это я прошла, дорогая моя, — сказала она.
— Я припоминаю, — возразила м-с Хауксби с лукавой улыбкой на оживившемся лице. — В 84-м году, не так ли? Вы выезжали гораздо меньше в последний сезон.
М-с Маллови улыбнулась немного свысока и загадочно.
— Я получила внушение.
— Милое, прелестное дитя, может быть, вы присоединились к теософам и целовали толстые пятки Будды? Я тоже пробовала толкнуться к ним, но они изгнали меня за неверие. Нет надежды усовершенствовать мою несчастную, заблудшую душу.
— Нет, я не сделалась теософкой. Джек говорит…
— Оставьте Джека. Что говорит муж, всегда известно вперёд. Что сделали вы?
— Мне удалось произвести впечатление и долго иметь влияние на человека.
— Все это есть у меня уже более четырех месяцев, но нисколько не утешает меня. Я возненавидела мужчин. Перестанете ли вы многозначительно улыбаться и скажете ли наконец, в чем дело?
М-с Маллови сказала:
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
— И вы… хотите… сказать, что все это было совершенно платонически с обеих сторон?
— Совершенно. Ничего иного я никогда не допустила бы.
— И своим последним повышением он обязан вам?
М-с Маллови кивнула головой.
— И вы предостерегали его от девочки Топсхэм?
Второй утвердительный кивок.
— И сказали ему об особом внимании к нему сэра Дугальда Делани?
Третий кивок.
— Зачем?
— И это спрашивает женщина! Прежде всего потому, что это забавляло меня. И я горжусь им теперь. Пока я жива, он будет идти вперёд. Я направила его на правильный путь к рыцарству и ко всему, чего стоит достигать мужчине. Остальное зависит от него самого.
— Полли, вы необыкновенная женщина!
— Ничуть не бывало. Я сосредоточилась на одном, вот и все. Вы разбрасываетесь,
— Не выберите ли слова получше?
— В упряжке не меньше полдюжины, от Муссука до мальчика Хаулея, но вы ничего от этого не выигрываете. Даже не забавляетесь.
— А вы?
— Испробуйте мой рецепт. Возьмитесь за мужчину, не мальчика, заметьте, почти зрелого, ничем не связанного, и будьте его путеводной звездой, вдохновителем и другом. Вы увидите, что найдёте самое интересное занятие, какое только можно себе представить. Так будет, не смотрите на меня с недоверием, так будет, потому что так было со мной.
— В таком предприятии есть некоторый риск, но это делает его только более привлекательным. Я найду такого человека и скажу ему: «Помните, что не должно быть никакого флирта. Делайте только то, что я вам говорю, пользуйтесь моими указаниями и советами, и все будет хорошо». Так?
— Более или менее так, — сказала м-с Маллови с загадочной улыбкой. — Будьте уверены, он поймёт.
II
Так сидела м-с Хауксби у ног м-с Маллови и училась мудрости. Результатом беседы явилась великая идея, которой м-с Хауксби немало гордилась потом.
— Предупреждаю вас только, — сказала м-с Маллови, продолжая свои поучения, — что дело далеко не так просто, как кажется, может быть, с первого взгляда. Всякая женщина, даже девочка, сумеет поймать мужчину, но очень, очень немного таких, которые смогут управлять им.
— Дитя моё, — был ответ, — прошёл уже не один год с тех пор, как я выучилась смотреть на мужчину сверху вниз. Спросите Муссука, как я управляю им. — М-с Хауксби отвернулась с пренебрежением. — Я разговариваю с ним всегда ироничным тоном.
М-с Маллови скрыла улыбку и сказала совершенно серьёзно:
— Конечно, с моей стороны слишком смело давать вам такие советы. Я знаю, что Люси умная женщина, только крошечку беспечна.
Через неделю обе встретились в театре.
— Ну? — спросила м-с Маллови.
— Он уже пойман! — торжествующе ответила м-с Хауксби, и в глазах её прыгали задорные огоньки.
— Кто он, безумная женщина? Я уже в отчаянии, что научила вас этому.
— Смотрите, там, между колоннами. В третьем ряду, четвёртый с конца. Он повернулся к нам. Видите?
— Отис Айир! Самый невозможный из всех! Я вам не верю.
— Ш-ш!.. Погодите, пока м-с Таркасс начнёт убивать Мильтона Уиллинга. Я все расскажу вам. Ш-ш! Голос этой женщины всегда напоминает мне о сухих мрачных подземельях. Теперь слушайте. Это действительно Отис Айир.
— Я вижу, но следует ли из этого, что он уже ваша собственность?
— Уже! По всем правилам искусства. Я нашла его одиноким и печальным на последнем вечере у Дугальда Делани. Мне понравилась его поза, и я заговорила с ним. На следующий день он пришёл ко мне. Потом мы ездили вместе верхом, и теперь он привязан к моей колеснице, как пленник. Вы увидите это, когда спектакль кончится. Он ещё не видит меня.