Рикша-призрак
Шрифт:
I
Здесь будет рассказана история одного неудавшегося предприятия, история, весьма поучительная для молодого поколения, по мнению женщины, потерпевшей неудачу. Конечно, молодое поколение не нуждается в поучениях и всегда более склонно поучать, чем учиться. Тем не менее мы приступим к описанию того, что произошло в Симле, т. е. там , где все начинается и многое кончается весьма плачевно.
Ошибка была совершена очень ловкой женщиной, сделавшей промах и не исправившей его. Мужчинам свойственно ошибаться, но ошибка ловкой, искусной женщины как-то не вяжется с законами природы и не
М-с Хауксби пришла позавтракать к м-с Маллови, своему закадычному другу, которая, как она говорила, не была тем, что называется истая женщина. И это был интимнейший женский завтрак при закрытых для всего мира дверях. Беседа шла о разных chiffons [3] — слово французское по исключительной таинственности его значения.
— Я утратила душевное равновесие, — заявила м-с Хауксби, когда завтрак был кончен и обе комфортабельно расположились в маленьком кабинетике рядом со спальней м-с Маллови.
3
Женские наряды, тряпки.
— Дорогая моя девочка, что он сделал? — Замечательно, что дамы известного возраста называют друг друга «дорогая девочка», так же как комиссионеры двадцати восьми лет, адресуясь к своим ровням по чину, называют их «мой мальчик».
— Дело вовсе не в нем на этот раз. Почему это мысль обо мне всегда вызывает представление о каком-нибудь мужчине? Что, я из апашей?
— Нет, дорогая, но чей-нибудь скальп всегда сохнет на двери вашего вигвама. Или, скорее, мокнет.
Намёк был на Хаулея Боя, который имел обыкновение целые дни ездить по Симле, невзирая на дождь, чтобы встретить м-с Хауксби. Упомянутая леди рассмеялась.
— За мои грехи Эди из Тирконнеля приставила ко мне прошлый вечер Муссука. Не смейтесь! Один из наиболее преданных мне поклонников. После того как съели пудинг, Муссук освободился и все время был около меня.
— Несчастный человек! Я знаю его аппетит, — сказала м-с Маллови. — И что же, он начал?.. он начал ухаживать?
— По особой милости Провидения, нет. Он начал объяснять мне важность своего положения как столпа империи. И я смеялась.
— Люси, я вам не верю.
— Спросите капитана Сангара, он был рядом. Итак, Муссук пустился в рассуждения.
— Могу себе представить его в этой роли, — задумчиво проговорила м-с Маллови, щекоча за ухом своего фокстерьера.
— Я изнемогала. Положительно изнемогала. Зевала открыто. «Держать в строгости и натравливать их одного на другого, — изрекал он, поглощая своё мороженое столовыми ложками, уверяю вас, — в этом, м-с Хауксби, секрет нашего управления».
М-с Маллови смеялась долго и весело.
— А что вы ему сказали?
— А разве я когда-нибудь лазила за словом в карман? Я сказала: «Зная вас, могла ли я сомневаться в ваших административных талантах». Муссук ещё больше
— «Держать в строгости и натравливать одного на другого. В этом, м-с Хауксби, секрет нашего управления». А ведь я убеждена, что в глубине души Муссук считает себя светским человеком.
— В некотором отношении, пожалуй, он и прав. Я люблю Муссука и не хочу, чтобы он знал, что я про него говорю. Он забавляет меня.
— Как видно, и он вас прибрал к рукам. Так расскажите же о потере душевного равновесия. Да дайте по носу Тиму. Он очень любит сахар. Хотите молока?
— Нет, благодарю. Полли, я разочаровалась в жизни, чувствую пустоту её.
— Обратитесь к религии. Я всегда говорила, что в Риме ваша судьба.
— Чтобы отдать полдюжины attaches в красном за одного в чёрном, чтобы поститься и получить морщины, которые никогда уже не исчезнут. Приходило вам когда-нибудь в голову, Полли, что я старею?
— Благодарю за любезность. Я всегда считала, что мы с вами одного возраста. Теперь я этого не скажу. Так в чем же это выражается?
— Какие мы были раньше? «Я чувствую это в моих костях», как говорит м-с Кросслей. Я растратила свою жизнь, Полли.
— Как?
— Все равно как. Я чувствую это. Я хотела бы насладиться властью, прежде чем умру.
— Наслаждайтесь. Для этого вы достаточно остроумны и красивы!
М-с Хауксби поставила чашку чаю перед гостьей.
— Полли, если вы будете говорить мне такие комплименты, я перестану видеть в вас женщину. Скажите лучше, как получить мне власть в руки?
— Уверьте Муссука, что он самый обворожительный и тонкий человек в Азии, и он сделает все, что вы захотите.
— Надоел мне Муссук! Я хочу господства в области мысли, а не в пустом пространстве. Знаете, Полли, я хочу устроить у себя салон.
М-с Маллови лениво повернулась на софе и опустила голову на руку. «Слушайте словеса пророка, сына Барухова», — процитировала она библейский текст.
— Хотите вы поговорить серьёзно?
— Непременно, дорогая, потому что вижу, что вы собираетесь сделать большую ошибку.
— Я не сделала ни одной ошибки в жизни — по крайней мере, такой, какой не могла бы объяснить впоследствии.
— Собираетесь сделать ошибку, — повторила м-с Маллови спокойно. — Невозможно устраивать салоны в Симле. К этому слишком много препятствий.
— Почему? Казалось бы, так легко.
— И вместе с тем так трудно.
— Много ли умных женщин в Симле?
— Я и вы, — не задумываясь ни на минуту, сказала м-с Хауксби.
— Скромная женщина! М-с Фирдон поблагодарила бы вас за это. А сколько умных мужчин?
— О! их… сотни, — смело произнесла м-с Хауксби.
— Роковое заблуждение! Ни одного. Они все на откупе у правительства. Возьмите, например, моего мужа. Джек был умным человеком, хотя, может быть, мне и не следовало бы этого говорить. Правительство съело его. Все его мысли и способности к разговору — он в самом деле был прекрасный собеседник, даже для жены, в старые времена — и все это отнято у него, переработано этой кухней человеческих мозгов — правительством. И так с каждым человеком, который находится здесь на службе. Я не думаю, чтобы русский каторжник из-под кнута был способен наслаждаться отдыхом в кругу себе подобных. А все наши мужчины здесь каторжники в золочёных кандалах.