Рикимару
Шрифт:
— У Бушкова все классно написано, только вот у него женщины все блядьми какими-то рисуются.
— Так, так оно и есть. (Жюсак Глеб Фаритович хозяин книжного магазина, мой первый работодатель).
— Нет, Не так оно и есть, — я оторвал три виноградинки и откинулся на диване, продолжая смотреть на танцовщицу, но уже без прежнего фанатизма. — А что? Почтенный Шамма, есть у вас еще какие-нибудь мужские развлечения, помимо баб?
«Например, арена Глааза, —
— Ну не знаю, — Шамма казался немного расстроенным, — сейчас вечером разве что покерный клуб или барам-йога.
— А арена Глааза?
Тридижинн поморщился, и заглотнул оставшиеся полбокала целиком. По всем признакам был видно что не чевствовал он дэва по имени Глааз или же имел неприязнь к арене этого любимчика Раваны.
— Что интересного в пролитой крови? — Шамма резко изменил тональность голоса с весело-пьяной на поучительно-нравственную, — Тебе мало сегодняшней? Право не стоит осквернять свою жизнь этим варварским зрелищем.
— А спать со шлюхами стоит? — мое пьяное сознание, вновь разграничило мир на крайности, мне жутко хотелось поспорить — Лезть под пули тоже стоит?
— Я уже сказал тебе, что твои метод мне не понравился, так поступают дэвы. Получают желаемое, не заботясь о остальных. Ты не подумал сколько проблем создал сегодняшним поступком другим людям?
— Да, да, — я явно перегибал с дерзостью, но остановиться не мог, точнее не хотел, — Этот путь ведет на темную сторону силы. Но все же позволь мне самому решать что хорошо, а что плохо. Сдерживание своих желаний приведет к могиле. Так ты сказал?
— Путь к Арене тебе укажет любой житель, — Шамма резко стал безразличным, и вяло махнул рукой — а я пожалуй предамся прелестям продажной любви.
Тридижжин взял со стола огромный шмат жаренного мяса, и продолжил наблюдение за чудесным танцем, делая вид что меня нет.
Мне вдруг стало стыдно, и захотелось остаться. Захотелось напиться до такого состояния, чтобы забыть о своих принципах и насладиться «заслуженным».
«Вот так всегда, сначала наговоришь ерунды, а потом заднюю включаешь — похоже ракшас внутри меня тоже решил поиграть на крайностях, и рубить правду матку — Зачем же тогда столько пафоса?»
Слова Рикимару подействовали на меня прямо — артаганально, нет это не «задняя», это желание быть самостоятельным, быть индивидуальностью. Я резко встал, роняя бокал на стол, и устремился к выходу.
Сейчас мне как никогда хотелось избавится от своей мохнатой совести, уж больно слова ракшаса били по самолюбию.
Кабачек у Троши был призанятнейшим заведением, он делился на множество закутков со своей тематикой. В иное время я бы посетил его еще раз, но сейчас ирладнский паб, канадский бар и узбекская чихайна только раздражали меня в попытках найти выход.
«Прямо, налево и в черную дверь, — снисходительно сообщил Рики, — не стоит больше пить «Корсара, он на нас дурно
Я ничего не произнося проследовал по указанному пути и вывалился на улицу.
Свет ударил в глаза и заставил прищурится. А я то, по привычке, ожидал ночной прохлады и одиноких улиц. Интересно сколько времени нужно, что бы привыкнуть к вечно горящим невидимым солнцам?
Тем не менее в городе все таки ощущалось вечернее время. С улиц пропали торговцы фруктами, уступая место своей ночной братии.
Пара размалеванных девиц одетых как капуста вальяжно прохаживались из стороны в сторону, томно зазывая проходивших мимо мужчин. Чуть вдалеке — под навесом, облокотившись на стенку стоял чернокожий сутенер. Как и все люди чья работа связана с наблюдением, он коротал рабочий досуг сигаретами.
— Вот тебе и город Солнце, — хмыкнул я себе под нос, — Уж этот точно знает про арену.
Игнорируя ночных бабочек, я напрямую направился к темнокожему торговцу живой плотью. Тот заприметив меня, резко отбросил сигарету и ненавязчиво спрятал руку в свой просторный кожаный плащ. Будь мы на земле и не будь у меня ракшаса я бы ни за какие коврижки не подошел побоявшись быть застреленным. Но тут нет пистолетов, максимум нож. Да к тому же я сильнее всех.
«П-ф-ф, без меня ты никто».
— Привет, — я постарался быть как можно более дружелюбным, — как бизнес?
На лице сутенера появилось недоумение, и он сдвинув брови сделал шаг вперед и рыкнул.
— Чего тебе надо, иночрев?
Вот Рики падла. Я без его помощи разговаривать то не могу, понимать понимаю, а разговаривать не могу. Ну ладно, мохнатый иуда, придется применить универсальный язык всех народов. Я сунул пальцы в карман рубашки и извлек маленький граненый алмаз.
Глаза чернокожего округлились, а рот невольно раскрылся. Предупреждая бессмысленное кровопролитие я заставил татуированного рикимару переместится к кисти. Тут то он не мог сопротивляться.
— Дижжин, — выдохнул негр, моментально убрав руки за спину и отвесив мне легкий поклон, — Меня зовут, Марон. Чем могу служить?
Вот это сервис, а я уже собрался алмазами раскидываться.
— Глааз, — мне показалось что этого слова будет достаточно и не ошибся.
— Унодев Глааз?
— Да, — я кивнул, и изобразил руками удары боксера.
— Арена крови? — сутенер расплылся в улыбке и увидев мой кивок продолжил, — это дальше по улице, пройдете до фонтана радости и свернете налево. Да там уже сами увидите.
— Вот спасибо.
Я благодарно кивнул головой и собрался было уходить, но заметил молящие глаза и робко протянутую ладонь.
Информация, это дар дороже любых денег (Шамма).
Вот ведь человек, боится, а все равно просит. Денег у меня не было, так что я, наплевав на стоимость, бросил блестящий камень в руки радостного сутенера.