Резонер
Шрифт:
Когда он ушел, Дронго опустился в кресло. Он и представить себе не мог, что расследование окажется таким трудным. Но он дал себе слово, что найдет убийц, чего бы это ему ни стоило. Он должен выполнить свое обещание.
Глава шестая
Дронго дважды звонил полковнику Демидову, надеясь застать его на месте. Но секретарь неизменно отвечала, что полковник на совещании. Часы показывали уже половину второго, когда Дронго решил, что нужно ехать в аэропорт. В последние годы езда по Ленинградскому проспекту превращалась в пытку, особенно в будни.
Он уже научился сдерживать себя, когда стоял в окружении десятков и сотен автомобилей. На этот раз, попав в очередную пробку, Дронго достал мобильный телефон и набрал номер Вейдеманиса.
– Что нового? – поинтересовался он у Эдгара.
– Кружков работает с нашим клиентом, – сообщил Вейдеманис. – Кажется, у него появились конкуренты. Из ведомства твоего друга.
– Они испортили машину Сергею? – понял Дронго.
– Да. Ты их растормошил и, по-моему, серьезно. Они решили очень плотно прикрыть нашего клиента.
– Все?
– Нет. Он вызвал троих телохранителей. Я думаю, Кружкова нужно отзывать – он там лишний. У нашего клиента двойная охрана, – осторожный Вейдеманис ни разу не назвал фамилию Арзуманяна.
– Отзови, – разрешил Дронго. – И прокрутите еще раз данные по руководству компании. Может быть, выйдем на новые факты…
– Пока ничего нет.
Эдгар был, как всегда, спокоен. Его трудно было вывести из состояния равновесия.
Попрощавшись, Дронго убрал аппарат и посмотрел на часы. «Если так пойдет и дальше, мы опоздаем в аэропорт», – подумал он.
К счастью, в Шереметьево была налажена система приема гостей в VIP-залах: прилетевшего встречали при выходе из самолета и провожали в зал, где оформляли документы пограничная и таможенная службы. Когда Дронго ворвался в зал, Джил сидела на диване. Мельком он отметил, что на ней были темные брюки и темный джемпер. Он протянул ей цветы. Увидев его, Джил вспыхнула от радости, словно они не виделись очень долго, и, вскочив с дивана, бросилась ему в объятия.
Ему всегда было немного странно, что эта красивая молодая аристократка влюбилась именно в него. Разница в возрасте, разные жизненные установки… Она была словно из другой, параллельной, жизни, которую он не хотел пускать в свою, основную. Джил, похоже, не волновали ни его непонятная профессия, ни его нежелание переселиться в Италию. Она принимала его таким, каков он был. Может, это и было высшим проявлением любви? Когда любишь, то принимаешь человека таким, каков он есть, со всеми его достоинствами и недостатками.
Они сидели в салоне автомобиля, и Джил, счастливо улыбаясь, рассказывала ему о последних событиях. Дронго слушал, стараясь не менять выражения лица. Мысли о расследовании ни на минуту не оставляли его.
– Ты меня не слушаешь, – улыбнулась Джил. – Иногда мне кажется, что ты никогда и никого не слушаешь, настолько ты занят собственными мыслями. Хотя ты
– Извини, – он дотронулся до ее руки.
В Джил всегда была непонятная жизнерадостность. Непонятная даже ему. Ее глаза, радостно распахнутые на мир, казались счастливыми и трогательными. В ней было что-то от Одри Хепбёрн, хотя внешне она отличалась от великой актрисы. Такие женщины были подобны появлявшимся в мире ангелам, посланным сделать его немного лучше. К ним не могла пристать ни грязь, ни ложь, ни клевета. Они были слишком чисты и трогательно наивны, чтобы опускаться до низменных страстей. И в то же время обладали магией притяжения, свойственной настоящим женщинам.
– Я рад, что ты прилетела, – сказал он почти искренне.
– Надеюсь, ты говоришь правду.
Кажется, за несколько лет она уже успела понять его характер.
– Через два дня я улечу, – добавила она с грустью.
Она продолжала говорить, и он с удовольствием ее слушал, однако раздражение на самого себя только усилилось.
Когда они вошли в квартиру, Джил снова повисла у него на шее. Наверное, ей была нужна эмоциональная поддержка. Дронго в который раз подумал, что много лет назад он был куда более эмоционален. Тактичный Вейдеманис, знавший, что приехала Джил, не стал их беспокоить. Мобильный аппарат молчал, а к городскому Дронго не подходил. Автоответчик записывал голоса звонивших.
У Дронго была большая двуспальная кровать, на который он всегда спал один. Джил знала об этой его странности. Даже в отелях он заказывал две двуспальные кровати – для себя и для Джил. Он никогда не признавался, но когда рядом оказывался кто-то посторонний, Дронго не мог уснуть. После тюрьмы в Индонезии, где двадцать лет назад его едва не задушили во сне, он мгновенно просыпался, если рядом слышал чье-то дыхание. Тогда его настороженность спасла ему жизнь.
Но днем он мог позволить себе быть рядом с Джил. Когда они лежали рядом, она провела рукой по его вискам.
– Ты седеешь, – грустно сказала она.
– Надеюсь, что успею полностью облысеть до того, как поседею, – пошутил он, – и ты меня к тому времени разлюбишь.
– Ты ведь знаешь, что это невозможно.
– Знаю, – согласился он.
– Я могу спросить, о чем ты все время думаешь? – осторожно спросила Джил.
Он помрачнел. Больше всего на свете он не любил посвящать в свои дела Джил. Достаточно и того, что он не может себе позволить постоянно жить рядом с ней в Италии.
– Сейчас мы занимаемся расследованием одного сложного преступления… – Он говорил неохотно.
– Как обычно. – Она знала, что он не станет рассказывать подробности и поэтому не настаивала.
– Иногда я чувствую, что мои расследования делают меня меланхоликом и мизантропом, – признался Дронго.
– Значит, мне нужно быть чаще рядом с тобой, чтобы лечить тебя от меланхолии, – улыбнулась Джил. Затем неожиданно нахмурилась: – Я все время хотела спросить тебя в Севилье…
Он насторожился.
– О чем?
– Ты позвал меня туда после завершения своего расследования?
– Да, – он всегда помнил, что когда-то ей говорил.
– Вся Севилья говорила о твоем расследовании. Ты нашел убийцу, и об этом говорили во всех отелях.
– Ну и что?
– Говорили, что она была топ-моделью. Очень красивая женщина.
– Откуда ты знаешь?
– Я видела ее фотографию. В испанском журнале. И рядом с ней стоял ты.
Он помрачнел. Нужно было предвидеть такую возможность. Итальянка Джил легко читает испанские журналы, к тому же она знает несколько языков. Не исключено, что она догадалась об их с Ингрид отношениях.