Рейнджер

Дуров Виктор

Добрались минут за пятнадцать. При этом пришлось отдать девушке свою глефу на роль дорожного посоха, отобрав чуть не с боем клевец и булаву. Выйдя к огню, я опустил на землю все чужое имущество и, поворачиваясь к спутнице, сказал:

— Сейчас достану… кое-что поесть, — закончил я, обращаясь к ночному лесу.

Блин, глефа! Оружие мирно лежало на траве в двух метрах от моей многострадальной левой ноги…

Однако… Перенеслось обратно все мое имущество, независимо от того, где оно находилось? Проверил — не все, по крайней мере, стрелы, потраченные мною в замке, в колчан не вернулись. Интересно: если бы я успел поделиться с Аленой едой — у нее бы ужин из рук пропал? А то, что успела бы съесть? Исходя из того, что подаренные мною ножи исчезли,

то — нет. Но глефу-то я тоже сам дал, но она вернулась. Или дело в том, что ножи я раздаривал в замке? А трофеи, что я сплавил Шаману, они-то передавались у костра?

Вопросы, вопросы, вопросы… И никакого намека на ответы. А что я хотел — так вот сразу, с налету познать тайны места, которое и местом-то назвать нельзя? Да еще в ситуации, усугубленной прямым и достоверно имеющимся вмешательством сущностей, которые именуют себя богами? Да, я лично вступал в контакт только с одним таким — но, в отсутствие сопоставимого по силам оппонента, он бы и сам давно ситуацию разрешил, не так ли? Может, и не так — потому как попахивает тем, что в христианстве именуют «гордыней».

Лучше, пожалуй, обратиться к более насущным вопросам собственного выживания. Чем это так воняет-то? Или показалось? Так, костерок мой явно уже погас, может, угольки остались? Опаньки… Он не просто погас, он остыл давно и безнадежно — на корке намокшей от дождя золы отпечатки птичьих лап. Сколько же я отсутствовал? Вон и края ямки, выкопанной мною под кострище, оплывать начали. Нет, все же явно чем-то воняет на полянке! Но не все время — значит, источник где-то рядом, а запах приносит ветром: ветер повернулся так — несет на полянку, эдак — и мимо. Надо глянуть, что это за источник, и хоть прикопать, дабы аппетит не портил и падальщиков не привлекал.

После непродолжительных поисков я обнаружил метрах в трех от кромки полянки полуразложившуюся тушку лжекролика. Чем же это его? Похоже, что мною — точнее, сработал защитный контур, который я поставил практически рефлекторно, едва решив сделать привал на полянке. Так, значит, по состоянию тушки можно определить, сколько он тут валяется. Если верить Спутнику (а какие основания поступать иначе?), до такого состояния плоть демона должна была бы дойти примерно за неделю. Значит, пока я бродил в тумане и штурмовал живой замок, в этом мире прошла целая неделя?!

Нет, неправильно — на каком основании я решил, что рэбтор наткнулся на полог в первую же ночь после его установки? Это могло произойти и через сутки, и больше — пока энергия в контуре не рассеялась. А поскольку работал контур в пассивном режиме, то батарейки, достаточной для уничтожения хоть мелкого, но демона, должно было бы хватить надолго. То есть неделя — это нижняя граница. А верхний предел мне подскажет кострище — точнее, дерн, который я срезал при его обустройстве и откладывал в сторону. Укладывал я эти пласты песком вверх, перевернем лопаткой… Старая трава сгнила, новая начала пробиваться, но сквозь песок еще не проросла. Стало быть, не больше месяца прошло и не меньше недели, в зависимости от погоды — ну, про неделю мне уже рэбтор подсказал. Интересно девки пляшут, по четыре сразу в ряд…

Прикопав тушку жертвы своего заклинания (падальщиков ЭТО бы точно не привлекло, но настроение и аппетит портило капитально), я вернулся на стоянку, очистил кострище и заново разжег огонь. Когда опускал зажигалку в карман плаща, меня хорошо тряхануло. Бусы, они же четки, вдоль их и поперек! Выходит, клиричка их так и не забрала?! И мне теперь ходить с включенным электрошокером в кармане?! Ну, спасибо, ну, удружила сестрица Аленушка…

Поужинал, еще раз вспомнив, что Алена так и осталась голодной. Голодная, измученная, с магическим истощением и с пустыми руками. Вроде и не виноват, а совесть мучает. И еще — что сейчас в Резани творится? Исходя из слов Арагорна и оценки прошедшего времени, там уже осада орков. Как город держится, как мои ребятишки, не забыли ли, чему я их учил? И дали ли им возможность применить ту тактику, что я предлагал?

Конечно, при помощи Изиры я сгрузил в память специально обученного человека Наставление по стрелковой подготовке и применению лучников. Его обещали переписать, размножить и передать в гарнизон, причем еще дня за два до моего скоропостижного ухода, — но вот что из этого вышло? Удалось ли сделать блочные луки? А я еще и забыл подсказать, что ту же технологию можно использовать для переделки машин на башнях! Конечно, могут и сами додуматься, но не факт, что сразу, а не лет через десять (если носители нового знания переживут осаду).

Что-то я опять скатился в болото вопросов, принципиально не имеющих ответов, надо это дело прекращать. А вот Арагорна при следующей встрече попытаю хорошенько. Ага, «як бы нашаму цяляці ваўка з’есці», самому смешно.

Интерлюдия

Многое сказано про драконов. И сказки, и сплетни, и чистая правда. А кто-нибудь задумывался, как драконы, извините, гадят? Сами они (по крайней мере — в этом Мире) уверяют, что такой низменный процесс им не свойственен и это, дескать, возвышает их племя над всеми остальными обитателями Мира. Того, кто возьмется спорить, могут и съесть. И неизвестно толком — не то они и правда так считают, пребывая в блаженном заблуждении, не то старательно притворяются. Собственно, возможны оба варианта, если учесть физиологию этих существ. Может быть, дело в том, что данная процедура для них возможна только в полете, когда все тело вытянуто в струнку, и сами они не видят ее результатов? Кто знает…

Но все обитатели Мира знали одно — не стоит стоять под летящим драконом. Потому как катышек наподобие козьего, но весом килограммов пять-семь, с обломками непереваренных костей внутри, да прилетевший с высоты метров пятьсот, — это не тот предмет, падение которого рядом может доставить хоть какое-то удовольствие. Поэтому орки, осадившие Резань, поглядывали в небо с той же опаской, что и жители города, — не видно ли парочки монстров, прибывших для поддержки вторгшегося войска.

Вот только фигура, пробиравшаяся по гребню крепостной стены, не обращала внимания на небо. Лерий, а это был он, старался красться незаметно. Конечно, жреческий статус позволял ему отбрехаться почти от любой претензии, но для дела будет лучше, если все пройдет чисто. Заплечный мешок с нажитыми в городе ценностями приятно давит на плечи, но главная ценность — вот она, за пазухой: пергамент с планом обороны города, со всей раскладкой сил и средств, с подземными ходами и полным описанием резервов. Еще полчаса назад этот лист лежал на столе Наместника города, а теперь должен был обеспечить приятное будущее ему, Трясогузику.

Этот так не вовремя нагрянувший Страж попортил немало крови и нервов. И в чем-то он был прав — орки признают какие-либо права только за своими соплеменниками. Но ему самим Сыном Хаоса было обещано принятие в орочье племя, а уж дальше все будет зависеть от него самого. Жаль, не удалось полностью подчинить этого старого маразматика Наместника своей воле. И этот опять же Страж, оказавшийся, помимо того, еще и Посланником весьма уважаемого и сурового божества, что-то наплел в уши другому ископаемому, а именно — главе жрецов города. И тот стал нехорошо коситься на него, Лерия.

Ну, ничего. Такой документ дает полное право выбраться из города загодя. Пускай молодые дураки, поддавшиеся на его проповеди, открывают ворота и потом гибнут под ударами с обеих сторон. Пусть те обеспеченные, но безмозглые горожане, чьи пожертвования составляли значительную часть загрузки мешка, ждут в захватываемом городе наступления какого-то там порядка. Он гораздо умнее и не хочет подвергаться опасности штурма.

Так, где-то здесь его должны будут ждать. Сняв с плеч мешок, Лерий прислонил его к зубцу стены, а сам, зажав в руках моток веревки, высунулся наружу — посмотреть в свете луны, на месте ли встречающие? Увлеченный своими мыслями и мечтами о, несомненно, блестящем будущем, Лерий не обратил внимания на тихий нарастающий свист.