Рейнджер
Шрифт:
— Во-первых, следующий, кто вякнет в строю без моего разрешения, а тем более — перебьет командира, получит дисциплинарное взыскание. А во-вторых, сейчас объясню на примере. Я все люблю объяснять на примерах и сразу всем, чтоб лишний раз не повторяться. Первая шеренга — шесть шагов вперед марш!
С помощью сержантов команда была выполнена минуты через две. Бойцы этой первой шеренги нервно оглядывались по сторонам.
— Да уж, стадо овец на лужайке, а не солдаты. Строевой надо будет заняться обязательно. Вторая шеренга — четыре шага вперед марш! — Пауза. — Третья шеренга — два шага вперед — марш!
Я подождал, пока строй разомкнется по глубине. Возможно, тут для этого существовала отдельная команда, но я-то ее не знал,
— Итак, теперь взяли в левую руку ваши палки с веревками. — Я увидел недоуменные взгляды и ткнул пальцем в лук одного из бойцов.
— Это не палка, это армейский боевой лук! — обиделся один из инструкторов.
— Хорошо. Возьмите в левую руку ваши боевые армейские, — я покосился на возмутившегося инструктора, — палки с веревками, вытяните руку вперед и замрите в таком положении.
Я заметил какое-то странное движение в глубине строя. Присмотрелся.
— Кто приказал натягивать тетиву?! Куда вы, клоуны, стрелять собрались?! Палку — в руку, руку — вперед! Выполнять!
Я решил дать простейшее упражнение на статику. Даже пустую руку неподготовленному человеку удержать горизонтально несколько минут непросто, а если там еще и груз, хоть и небольшой… Короче говоря, довольно наглядный, хоть и не слишком честный способ убедить солдат в их неготовности.
Дождавшись выполнения команды, я подозвал возмущавшегося инструктора и заговорил с ним вполголоса.
— Оставим пока без внимания, что вы позволили себе меня перебить, — формально я вам не командир. Теперь по сути возражения. Не желаете сравнить? — Я протянул сержанту свой лук.
Тот, и без того ошеломленный моим к нему обращением, изумился еще больше, но оружие схватил охотно. Удивленно погладил тетиву, рассмотрел сложную многослойную конструкцию древка и, взглядом спросив разрешение, попробовал натянуть лук, имитируя выстрел. С заметным усилием дотянул правую кисть примерно до подбородка, попытался плавно отпустить тетиву, но в самом конце не удержал, тренькнув ею по наручу. Смущенно протянул оружие мне. Я, приняв лук, слитным движением обеих рук оттянул тетиву к мочке уха, плавно отпустил ее. Потом, повернувшись к строю, в котором у многих руки уже опустились или дрожали, ехидно произнес:
— Что, девочки, уже скисли?! И какой смысл учить вас стрельбе, если вы, малышки, уже через пять минут лук в руках удержать не в состоянии? А та дурная баба, что будет ржать над подружками, — будет держать лук вместе с налучем и колчаном.
Смешки в строю, и без того редкие и негромкие, стихли.
Я увидел на дальнем от нас краю плаца деревянную лопату, прислоненную к кусту ручкой вниз. Расстояние — сто девяносто шесть метров, отлично, ветер — спереди и справа, под углом десять-пятнадцать градусов. Поправка… Я, немного ускорившись, потянул из колчана первую стрелу. Десятая сошла с тетивы одновременно с тем, как первая воткнулась в несчастный инструмент. Оценить кучность стрельбы не получилось: уже после четвертого попадания лопата треснула, после шестой стрелы просто развалилась, и четыре последние пролетели через то место, где раньше была мишень. Я обернулся к подобию строя.
— Вот это вот был норматив, после выполнения которого у нас в Ордене получают право называться лучником. Но вас я буду учить по армейским нормам. Хотя я сомневаюсь, что ваша шайка наспех отловленных гномов сможет освоить даже их. Кто давал команду опустить руки с палками?! Какой смертник отменил мой приказ?! А если никто не отменял — то какого гоблина вы вытворяете?! Рученьки устали у малышей? Значит, нагрузим ноженьки. Отряд! Убрать оружие! Напра-во, вокруг плаца бегом марш!
Я пристроился сбоку от строя и подозвал к себе того сержанта, которому до того давал свой лук.
— Напомните мне, если забуду, сказать капитану, чтобы вычел стоимость лопаты из моего денежного довольствия.
Такое подчеркнуто
В общем, в этот день до обеда мы побегали — сначала на плацу, потом — вокруг форта. На будущее я с радостной улыбкой маньяка пообещал ежедневные пробежки вокруг города в качестве утренней разминки, вызвав хоровой горестный стон. Немного позанимались на гибкость и растяжку, но почти сразу прекратили — такая работа с толпой неподготовленных людей чревата травмами. Я решил сначала потренировать в этом плане десятников, а потом уже работать с мелкими группами увальней. Немножко уделили внимание силовой подготовке. В учебном центре нашлось что-то вроде комплекса простейших тренажеров — лестницы, турники, даже макет фрагмента стены! Отжимания, подтягивания, пресс…
В столовую народ пришел в достаточно пожеванном состоянии. Я под удивленными взглядами бойцов подошел к поварам и взял себе порцию из общего котла. Да уж, далеко не деликатес. Они что, крупу вообще не моют или как? Судя по тревожной суете среди поваров, они еще и нахимичили что-то. Вникать не буду, некогда, но пару выразительных взглядов в сторону кухни, сопровождаемых почесыванием шеи, бросил, отчего оживление там только усилилось.
После обеда я, дав около половины часа на «оправиться и закурить», опять выгнал народ на плац. Я же обещал строевую подготовку? А обещания надо выполнять. Часа два разучивали простейшие строевые приемы. Выяснилось, что проблема с тем, чтобы различать право и лево, актуальна и в этом мире. Поручил сержантам погонять путающихся в ногах часок до отбоя и после подъема по схеме «сено-солома» и занялся отработкой построения. Команды «разойдись» и «в четыре шеренги становись» оказались нашим единственным успехом. Короткий отдых — и опять небольшая пробежка километра на три с последующими занятиями в тренажерном городке. Работали на статику — держали горизонтально вытянутые в сторону руки с подручным грузом, потом легкая гимнастика, силовые упражнения — и опять статика. По дороге на ужин я спиной ощутил желание многих бойцов пристрелить меня на месте. Ну-ну, лук на ходу натянуть они не в состоянии, а отстать не дадут сержанты. Не взбунтовались, пожалуй, лишь оттого, что я выполнял все вместе с ними, только больше. Честно признать — и сам устал, но виду не показывал.
Хм, вот так почитаешь описание занятий — и кажется, что дикий маньяк напал на неподготовленных граждан. На самом деле все было и вполовину не так страшно: нормативы-то давал детские, а то и вовсе, как добегут. Так что, не увеличивая количество и не меняя расписание занятий, интенсивность их можно будет наращивать и наращивать.
За ужином каша была из мытой крупы и больше пахла мясом. При этом я подошел на раздачу в середине строя бойцов, во избежание мухлежа. После столовой провел построение, выдал сержантам задания на дополнительную работу с отстающими и отправил всех в казарму, объявив полтора часа личного времени по прибытии туда.
В гостинице меня ждал не слишком удививший меня сюрприз в виде собрания значительной части офицеров, свободных от службы, которые затеяли небольшую (завтра — на службу) попойку в честь нового коллеги. Как заявил после третьего тоста комендант (который, кстати, сразу после этого откланялся), именно с этого момента я могу считать себя офицером гарнизона. Да уж, все-таки много общего у разных миров…
Перед уходом слегка подобревшего коменданта я все же выпросил у него разрешение на небольшую реорганизацию моей учебной роты, с заявленной целью «навести порядок и структурировать временное подразделение». Про жреца Лерия если и вспоминал в течение дня, то мельком.