Ревность
Шрифт:
— Если будешь ужинать в спальне, я попрошу тётю принести тебе поднос с едой, —первое, что услышала, когда Гера зашёл в помещение, на ходу снимая пиджак. Никаких «привет, Мира» или «как твоё самочувствие, дорогая жена». Гера вышел на работу и по возращении снова стал холодным и отстранённым.
— Кстати. — Он вернулся к пиджаку, достал что-то из кармана и бросил на кровать: — Заезжал в обеденный перерыв к твоему гинекологу. Она порекомендовала мазать два раза в день: утром и вечером. Должно помочь восстановиться быстрее.
Я молча вертела в руках тюбик с мазью не зная, как реагировать, не понимая, когда и главное почему моя жизнь
— Так что насчёт ужина? — Он стоял возле кровати, возвышаясь бесчувственной монументальной льдиной, и сверлил меня недовольными глазами: — Отправить тётю к тебе?
— Нет, — я переводила взгляд с Геры на тюбик мази в руках, и качала головой. Он расценил моё движение в качестве отказа от ужина, я же думала о том, какой абсурд творился вокруг меня. Тем не менее мазью намазалась…
К концу второй недели моего добровольного заточения, синяк под глазом существенно сократился в размере и вовсю расцвёл дивными жёлто-зелёно-коричневыми пятнами, которые с каждым днём становились бледнее. Я уже спокойно маскировалась тональным кремом, а солнцезащитные очки добавляли уверенности в себе. Вчера, например, даже съездила на встречу с Маришкой. Мы пообедали в тихом уединённом кафе, удалённом от центра города, чтобы наверняка не столкнуться со знакомыми. Меньше всего мне бы хотелось попасть в центр сплетен нашего города, смакующих на каждом углу, что Подольский избивал собственную жену. Ему может и всё равно, но я от стыда сгорю заживо и костра не надо. С Герой у нас сложились странные нейтрально-выжидательные отношения. Но как предупреждала Маринка — в итоге я дождусь не любовных признаний в виде песнопения серенад под окном, а новых тумаков. И хорошо, если дело окончится синяками. Однако я как непотопляемый оптимист почему-то отказывалась верить в худший сценарий и твердолобо рассчитывала на благополучное разрешение непростой ситуации, откладывая развод на самый крайний случай.
Кто бы меня спросил: отбивная вместо лица, гематомы по телу и повреждённые гениталии — насколько далеки от того самого крайнего случая?
***
Сегодня второй вечер как я спускалась в столовую и ужинала вместе с мужем. По такому поводу даже надела более-менее приличное платье из тонкого кашемира, цвета бордо, длиной чуть ниже колена, прихватив талию тонким поясом. Когда спустилась, Гера уже сидел за накрытым столом и невозмутимо ел.
— Добрый вечер и приятного аппетита, — намекнула, что мог бы дождаться меня. Но видимо мой намёк получился слишком прозрачным.
— Добрый вечер. Если хочешь вина, налей сама.
Меня ждать никто не сбирался, также как и ухаживать. Но я не гордая. Полбокала не повредят, поскольку таблетки я больше не принимала, а муж снова не в настроении. Хотела спросить обычное: «Как дела на работе?», но вовремя вспомнила, что даже от подобной малости Гера умудрялся взбеситься. Захлопнула рот, для надёжности запивая глотком вина. Ужин прошёл в гробовом молчании. Я мимоходом отметила, что подобное «оживлённое» общение вошло у нас в дурную привычку.
— Через полчаса в кабинете, — раздалось как гром, когда муж, покончив с ужином, встал из-за стола, — хотя можешь прийти раньше, когда закончишь с ужином. Я как раз успею сделать один звонок.
Мне показалось или
Как я и предполагала, от меня Гера потребовал немного — всего лишь предоставить рот во временное пользование. Он и не подумал отблагодарить меня взаимной лаской. Поэтому я ушла сама, не дожидаясь, когда услышу приказ удалиться, высказанный в форме напрочь лишённой вежливости.
Подобный образ действий не то, что вошёл в привычку. Это, как показало недалёкое будущее, стало чёткой, выверенной линией поведения, которую Гера предложил мне не задумываясь и не принимая во внимание мои униженные чувства. Ибо следующим вечером он вновь проверял мою выдержку на прочность по окончании совместной вечерней трапезы:
— Через полчаса я поднимусь в спальню. В комоде новый тюбик смазки, купил специально для тебя. Чтобы не ныла, будто я не забочусь о твоём здоровье. Подготовь свои дырки и смажься получше.
Терпеть можно многое, но оскорбления и неуважительное отношение я переносила особенно плохо.
— Гера!
— Я слушаю тебя, Мира, хочешь что-то сказать?
Я видела. Прекрасно понимала и видела собственными глазами — мой муж откровенно, изощрённо, буквально мастерски издевался надо мной. Этот злобный, жестокосердный человек, сидевший рядом со мной за одним столом, не мой любящий и заботливый муж.
— Так нельзя, Гера.
— Я твой муж, ты моя жена. Поэтому в нашей семье будет так, как решу я.
— Ты не мой муж, — покачала головой в отрицании, непроизвольно отражая собственные слова и мысли, — мужчина, которого я полюбила и вышла замуж, никогда бы не позволил самому себе обращаться со мной подобным образом.
И я знала, что зря произнесла провокационные слова. Но как же трудно сдерживаться. Иной раз практически невозможно запереть клокочущие эмоции внутри себя. Гера резко встал из-за стола и в два шага оказался рядом. Вцепившись в волосы на затылке и ставшим обыденным для него жестом, запрокинув мою голову назад, разъярённо прошипел возле лица, замораживая стылым льдом, облитым ненавистью:
— Я твой муж, Мира! Даже если ты не довольна этим фактом. Даже если ты хочешь видеть на моём месте другого. Но твой муж — Я! Иного у тебя не будет ни-ког-да, смирись! Поэтому молча поднимайся в спальню, жена, и готовься к визиту своего мужчины. Хотя если ты предпочитаешь пожёстче, то можешь смазку не использовать. Драть тебя на сухую мне не в кайф, но в этом вопросе оставлю выбор за тобой, Мир-ра.
Я в опустошении прикрыла веки, скрываясь не только от его тяжёлой, ненавистной ауры, но и от самой себя, от ситуации поражающей своей неправдоподобностью и дикостью. Мысленно убегая прочь, чтобы оказаться как можно дальше от дома, из которого по неизвестной причине исчезло счастье, но поселился вечный ненавистный лёд. Что мы натворили? Когда мы превратились из двух беззаветно преданных друг другу людей во врагов? От любви до ненависти один шаг. А я даже не заметила, как мы его шагнули…