Ревизор

Шелонин Олег Александрович

— И сколько ты ему отстегиваешь?

— Как и положено, ровно половину.

— Круто.

— А как иначе? Ему в казну налог надо отдать, на орден Серой Мглы пожертвовать немало, имение в порядке содержать. Так что все честно. Мы довольны.

— А если барин больше половины захочет взять? — продолжал допытываться император.

— Да кто ж ему даст-то? — рассмеялся продавец.

— Ну а если силой взять захочет? Он же барин.

— Э, господин, да вы никак приезжий?

—

Угадал.

— Если барин больше взять захочет, орден Серой Мглы с ним быстро разберется. Был барин, и нет барина.

— Короче, половину барину, и все в порядке?

— Конечно!

Иван взял за локоть «эльфа» и оттащил его от лотка торговца овощами.

— Слышь, Варгул, по-моему, ты мне проехал по ушам.

— О чем ты, шеф?

— Не ты ли утверждал, что во всех светлых королевствах беспредел? Какой здесь беспредел? Ты посмотри на эти ряхи. Где голодный блеск в глазах? Где произвол? Где беззаконие?

— Шеф, в натуре… — заволновался Варг.

— Светлорожденный, попрошу без фени.

— Шеф, да ты пойми, с тех пор как я застрял в Шуахре, все силы уходили только на него. А тут Лугония! Тьфу, а не королевство. Оно в случае войны не больше трех полков нормальных воинов способно дать. Кто ж его берет в расчет? Мы и при твоем отце на него внимания почти не обращали, а уж потом… сам понимаешь. Ну небольшой расклад по криминалу да элите местной мне подгоняли через местную братву, да и только.

— И много таких мелких королевств не охвачено твоей сетью?

— Пять, — честно признался Варг. — А что ты хочешь? Здесь есть королевства, которые и на графства-то не тянут. Время на них тратить, когда не решен вопрос с такой махиной, как Шуахр, было бы просто глупо!

— Ладно, с этим позже разберемся.

Перезвон гитарных струн заставил Ивана встрепенуться. На рынок пришли цыгане. Табор добрался до свободного от лотков пятачка в центральной части рыночной площади и начал представление. Бородатый кряжистый цыган немедленно вступил в потешную борьбу с медведем, а цыганки пустились в пляс, задорно тряся плечами и длинными цветастыми юбками.

— Позолоти ручку, барин, погадаю, — вывернулась откуда-то сбоку юная вертихвостка.

— Думаешь, стоит? — повернулся к ней Иван.

— Стоит, барин. Все, что было, все, что бу… ой!

Глаза цыганки стали круглые-круглые. Она попыталась улизнуть, но Иван уже крепко держал ее за руку.

— А хочешь, я тебе погадаю?

— Зачем? — Глаза девчонки забегали.

Она явно искала пути к спасению, так как поняла: добрый барин ее узнал, и исподволь пыталась вырваться, но не тут-то было.

— Какая прелестная ладошка, — раскрыл ручку девицы император. — Вижу по ней, что тебе не больше пятнадцати

годков. Вот эти линии отвечают за ум и мысли… Нет, ну надо же, какой короткий ум. А мыслишки-то какие глупые и недалекие. Зарабатывать на жизнь воровкой на доверии… ай-яй-яй! А что нас ждет впереди? Так, линия судьбы двоится. Тебя как зовут?

— Рада.

— У тебя очень редкое для цыганки имя, — усмехнулся юноша. — Так вот, Рада, если пойдешь старой дорожкой, — палец Ивана прогулялся по линии судьбы, пощекотав ладошку вертихвостки, — то ждет тебя казенный дом, в котором жить тебе недолго.

Наблюдавший за этой сценой Варгул сделал выразительный жест ребром ладони по горлу. Цыганка побледнела.

— Но, если одумаешься, свернешь со скользкого пути и пойдешь по этой тропке, — палец юноши наметил новый путь, — то будешь жить долго и счастливо.

— Господин, пощадите девчонку. — Закончивший выступление с медведем цыган подошел к императору.

— С кем имею честь? — вежливо спросил Иван.

— Василь.

— Я так понял, этот табор твой?

— Да.

— Цыганский барон местного разлива, — хмыкнул император. — И за что тебя простить?

— А разве не вас она вчера… — Василь прикусил губу.

— Ты не ошибся, меня, — успокоил его юноша.

— Еще раз прошу ее простить. Моя племянница с Камакуа, господин, местных порядков не знает и упрямая, чертовка! Сколько раз ей говорил, здесь воровать нельзя, все без толку!

— А что здесь делают с ворами? — заинтересовался Варгул.

— Их забирает орден Серой Мглы, — хмуро сказал Василь. — Оттуда уже нет возврата. Ходят слухи, что в подземельях их проклятых монастырей они долго умирают. Немногие счастливчики сразу попадают на костер публичной казни.

— Твоя племянница раньше жила в Камакуа… — задумался Иван. — А где ее родители?

— На табор брата было нападение. Кого убили, кого взяли в плен и увезли куда-то. Только ее не смогли взять. Очень шустрая девчонка. Сумела удрать. Нашла меня и сразу принялась за старое.

— Вот теперь понятно. Ладно, забирай свою племяшку. — Юноша разжал кулак. — Советую вложить хорошего ума ей в задние ворота. Может, поумнеет.

— А как это… ума и в зад? — не понял Василь.

— Берешь плеть, задираешь юбку и по голой попе… — начал пояснять Варгул.

Василь засмеялся.

— Надо попробовать. Спасибо еще раз, мой господин. Я твой должник. — Цыганский барон отцепил от своего пояса кошель. — Здесь все, что у меня есть с собой, но, если ты окажешь честь и посетишь наш табор за воротами Сакрема, я все верну сполна и дам в придачу лучших жеребцов любой породы, которых ты найдешь в наших табунах.