Ретт Батлер
Шрифт:
Бо внимательно всматривался в напряженное лицо Скарлетт, пытаясь представить, о чем она думает.
– Но, Бо, мама так хотела, чтобы ты закончил Гарвард. Твой отец, и дядя Чарльз, и дедушка учились там. Как же так?
– Мне очень жаль, тетя. Но я не вернусь туда. – Бо уже принял решение самостоятельно.
– Но почему?
– Я должен сейчас быть с вами. И, по правде говоря, я всегда чувствовал себя в Гарварде чужим. Я прекрасно проводил там время, но это не то, что я хочу. Я хочу другого. Мне нужен настоящий
– Но ведь потом будет и другое, – Скарлетт трудно было обсуждать такие вопросы. Сама она спокойно обходилась без книг и до сих пор видела в них мало толку. Все, что ей было необходимо в жизни, она находила в реальности и у нее никогда не было сомнений, что реальная жизнь богаче той, что описана в книгах.
Но традиции рода были для нее святы, поэтому она настояла, чтобы и Уэйд, как и все мужчины в роду Гамильтонов, закончил Гарвард. Скарлетт не знала, что там будет потом, но сейчас для нее было важно убедить Бо. «Если бы Мелани была жива, – в который уже раз с тоской подумала Скарлетт, – ей бы не составило труда это сделать»…
– Ах тетя, потом будет еще большая скука. Юриспруденция или бухгалтерский учет. Это могло нравится Уэйду, но не мне. Я готов пойти даже рабочим. – Такой вариант шокировал Скарлетт, но она уже знала, что бесполезно переубеждать Бо и вступать с ним в дискуссии. Может быть, согласись она с ним сейчас, в один прекрасный день Бо вернется, но уже по своему собственному усмотрению, и закончит университет.
– Но разве университет помешает тебе потом заниматься тем, чем ты хочешь, – сделала она последнюю безрезультатную попытку.
Скарлетт возвращалась к этому разговору еще несколько раз в течение последующих дней, обсуждала все это и с Роном, но все было безрезультатно. А через две недели Бо начал осваивать азы газетного дела. В конце концов Скарлетт решила, что, может быть, все, что произошло и не лишено смысла. Бо займется газетной работой уже сейчас, все равно, кроме него, управлять газетой будет некому. Конечно, он и к этому делу не проявляет особого интереса, но, может быть, пройдет год-два, придет опыт, и он увлечется и будет крепко держать газету в своих руках.
И теперь каждое утро Бо отправлялся на работу. Он вскакивал в последний момент, быстро перекусывал и уходил в наспех надетом костюме и криво сидящем галстуке.
У Бо и раньше был в городе широкий круг знакомств, а сейчас стоило ему появиться, как об этом узнали все, и приглашения посыпались на него со всех сторон. Вилсоны, де Янгс, Мэйсоны и другие наперебой приглашали его на вечера и приемы. Скарлетт до своего затворничества тоже бывала в этих домах, и сейчас Бо удалось все-таки несколько раз вытащить ее на приемы.
Ей не хотелось огорчать Бо и говорить ему, что ей там
Несколько месяцев Скарлетт буквально принуждала Бо посещать с ней заседания в редакции. Но он стал все чаще и чаще исчезать, а потом она узнала, что он пропадает в театре.
– Ради Бога, Бо. Когда ты станешь серьезнее? Ведь газета скоро станет твоей. – Бо виновато извинялся, но и в следующий раз повторялось то же самое.
– Ты добьешься того, что я прикажу снизить тебе размер зарплаты, если ты не одумаешься, – это уже был ее последний довод.
Бо взмолился:
– Тетя, я бесполезен там. Это не мое дело, ведь я совсем не разбираюсь в нем.
– Так учись! На твоем месте я сделала бы именно такой вывод.
Скарлетт сердилась на Бо, да и он устал от этих бесконечных пререканий.
– Прости меня, тетя, но я не могу этим заниматься. Я ничего не понимаю в этой газете и сомневаюсь, что когда-нибудь пойму. – Бо виновато отвернулся. – Прости меня.
Таким был Бо всегда. Когда он был счастлив, смеялся и заставлял смеяться всех вместе с ним, а когда был огорчен, мог вот так, как сейчас, чувствовать себя виноватым. Все было очень просто.
– Что же ты хочешь, в таком случае? – мягко спросила его Скарлетт. Она любила Бо таким, каким он был и должна была уважать его за то, чем он обладал и чем не обладал.
– Я хочу того, чего всегда хотел. Хочу поехать в Нью-Йорк и заняться театром.
Но и мысль о том, что он отправится в Нью-Йорк и будет там работать в театре, показалась Скарлетт смешной и нелепой.
– Как ты намерен сделать это?
Глаза Бо вспыхнули и загорелись при этом вопросе:
– У меня есть школьный друг, дядя которого – владелец театра. Он сказал, что если я надумаю, то могу сообщить ему.
– Бо, это мечты, – вздохнула Скарлетт.
– Но почему? Почему ты считаешь, что я не могу стать выдающимся режиссером? – оба рассмеялись. Одной частичкой души Скарлетт восхищалась Бо, его таким неуемным и страстным желанием броситься в новое волнующее дело, но она привыкла мыслить и поступать трезво и поэтому считала, что Бо – безумец.
– Тетя, – умоляюще глядя на нее начал Бо, – отпусти меня попробовать.
– А если не отпущу, – Скарлетт строго посмотрела на юношу.
– Тогда я останусь здесь и буду заниматься газетой, – при этих словах глаза его погрустнели. – Но обещаю, если ты все-таки меня отпустишь, я буду навещать вас каждую неделю.
Скарлетт засмеялась над таким предложением.
– А что я буду делать с теми женщинами, которые потащатся за тобой?
– Мы будем оставлять их в саду и заставлять работать по дому, – Бо понял, что выиграл. – Так ты отпустишь меня?