Решающий бой

Шу Алекс

— Может, — признаю я, — но маловероятно.

— Вот поэтому я к тебе Виктора и отправлю скоро, — заявляет дед, — мне так спокойнее будет. А вообще, лучше бы чтобы вы куда-то переехали на время. Может Сашке очередную длительную командировку устроить, чтобы вы годика два-три где-то пожили, пока всё не утрясется?

— Дед, батю отправляй куда хочешь. А я никуда не поеду. Тут у меня клуб, друзья, дела. Так что, мне всё бросать и бежать неизвестно куда? Это неправильно. Не хочу. И, боюсь, мама тоже останется. Она уже в своё время по гарнизонам с отцом накаталась, и больше никуда ездить не хочет. А как мы ей объясним, что надо срываться неизвестно куда? И вообще,

я думаю, мы напрасно перестраховываемся. Конечно, всякое может случиться. Но никто в здравом уме сейчас к нам сюда не поедет, особенно после такого шума с расстрелом троих бандитов. Это надо вообще уже идиотом быть, чтобы после подобного шухера, припереться в город и разборки устраивать. По крайней мере, по горячим следам. Так что думаю, мы перебарщиваем. Конечно, расслабляться не стоит, надо быть готовым ко всякому, но и чересчур нагнетать панику тоже неправильно.

— Ладно, — задумался генерал, — сделанного уже не воротишь. Теперь надо думать, что предпринять дальше. Петр Иванович будет тебя расспрашивать о похищении, но ты ничего ему ни в коем случае не рассказывай. Держись своей предыдущей версии, знать ничего не знаю, почему похитили. Может отцу хотели за что-то отомстить. Недаром они уже одно покушение на него устраивали. Версия, конечно, дырявая, но другой у нас пока нет. Главное четко стой на своём. Деньги и оружие пусть у тебя побудут до лучших дней. Мало ли что может произойти.

— Вот и я так думаю, — подхватываю мысль деда. — Черт его знает, как жизнь повернётся. Мы всё-таки не в игрушки играем. Всё что угодно может произойти. Всегда должен быть запасной вариант на крайний случай.

— И вот ещё что, сними частный дом где-то за городом. Можно дачу арендовать, например. Ты несовершеннолетний, поэтому лучше привлечь кого-то из своих, кому доверяешь. На крайний случай. В свете последних событий у тебя должно быть какое-то убежище, чтобы перекантоваться там сутки-двое. Больше не стоит, поскольку знать о доме будешь не только ты один. А я поговорю с Сашкой попозже. Поясню ему, что ничего ещё не кончено, у подполковника и прапорщика могут быть дружки, которые захотят отомстить. Пусть будет осторожнее. А часть ему выделит крепкого и подготовленного водителя. Могу пообщаться с Макаровым, чтобы кого-то с разведвзвода временно за руль посадил, — задумчиво чешет подбородок дед.

— А ты, на всякий случай, подготовь себе сумку или небольшой рюкзак со всем необходимым: вещами, деньгами. Так, чтобы схватить его и сорваться. Он должен быть постоянно доступен. Видишь, как события развиваются. А ведь всё ещё только начинается. Предугадать, что будет дальше, мы не можем, — строго глянул на меня генерал-лейтенант, — пусть на всякий случай под рукой будет.

— Сделаю, — кивнул я, — на балконе среди старого хлама спрячу. Родители там копаться не будут. Они уже лет пять его не трогают.

— И ещё, насколько я знаю, разговор с Ивашутиным ожидается очень серьезный. Он много чего интересного должен рассказать. События ускоряются, у нас остается немного времени, чтобы начать реализовывать наши планы, немного промедлим и будет поздно, — голос деда становится суровым, — поэтому, сразу после разговора, начинай готовиться к самым экстренным вариантам ситуаций. Со съемом дома-дачи не затягивай, и рюкзак собери, не откладывая. Будь всегда готов в темпе сорваться.

— А родители? И Машу они удочерить собираются. Уже документы подготавливают и подают. Что с ними будет, если всё в разнос пойдет?

— Раньше об этом думать надо было, Леша, — невесело улыбается дед. — Если мы проиграем, и нас государство начнёт мешать с дерьмом,

ничего особенного с ними не будет. Не 37-ой год всё-таки. Да и Иосиф Виссарионович правильно говорил: «дети за родителей не отвечают». И, наоборот. Хотя крови попьют, не без этого. Разжалуют, выкинут из армии, могут и награды забрать, кто их знает. Но живы, здоровы будут, и на свободе останутся. А если какая-то опасность от бандитов будет исходить, Сашку и Настю заставлю временно в часть переселиться. Там их никто не достанет. Главное, успеть вовремя это сделать. А все формальности с удочерением я помогу побыстрее решить. Сперва с Сашкой поговорю, а потом Николаю Яковлевичу позвоню, попрошу посодействовать.

— Это было бы замечательно, — улыбаюсь я. — Кстати, а чего мы в беседке, а не в кабинете разговариваем? Думаешь, могут слушать?

— Бережёного бог бережёт, — усмехается Константин Николаевич. — Я знаю, что Петр Иванович — порядочный человек. Но он ещё и разведчик, и глава серьезного ведомства. Поэтому, всегда хочет знать больше и полностью контролировать ситуацию. Мало ли что. А как видишь, у нас появились маленькие секреты от него. Поэтому лучше было здесь всё обсудить. Тем более что сюда никто не заходил. Когда меня нет, тут сторож из местных постоянно дежурит. А рисковать и лезть сюда в моё отсутствие или обрабатывать сторожа, никто не будет. Слишком рискованно. К тому же я, на всякий случай, всю беседку перед нашим разговором проверил. Вплоть до самых крошечных предметов и отверстий. Даже под стол и скамейки заглянул. Каждый сантиметр обшарил. Нет тут ничего. А в кабинете может быть. Там слишком много мебели и вещей, куда можно незаметно жучок вкинуть.

— Понятно. Доверяй, но проверяй, — ухмыльнулся я.

— Именно, — подтверждает Константин Николаевич с каменным выражением лица. — А теперь послушай, как мы будем строить разговор с Петром Ивановичем. Чувствую, он непростым будет.

19 ноября 1978 года. Воскресенье

Поговорить с дедом тогда не удалось. Наше общение прервал Виктор, позвавший к столу. Картошка уже давно сварилась и просто стояла на конфорке, на маленьком огне, а мясо было подогрето к нашему приходу. Запах жареной говядины и густой пар, идущий от картошки, вызвал непроизвольное выделение слюны. В тот момент я осознал, насколько проголодался. Со своей порцией расправился за пару минут, активно работая вилкой.

Затем опять попили чай с баранками и после трапезы, отправив водителя смотреть телевизор в гостиной, продолжили разговор. Он вышел непростым. Спорили, ругались до хрипоты, отстаивая свои точки зрения, но в результате обо всём договорились. Я пообещал не проявлять дурную инициативу и обо всём советоваться с дедом. Константин Николаевич согласился поддержать меня перед Ивашутиным в желании активнее привлекаться к работе по «фигурантам».

Потом прогулялись по лесу, поужинали, и пошли на «боковую». Виктору выделили общий зал, дед ушёл к себе в спальню, мне постелили в гостевой комнате.

Ночь пролетела как одно мгновение, а утром после завтрака, приехал Ивашутин. Генерал армии прибыл в сопровождении водителя, знакомого мне двухметрового Виталия и такого же здоровенного охранника. Петр Иванович обменялся с нами рукопожатиями, оставил своих людей пить чай на кухне с Виктором, а сам со мною и дедом прошёл в кабинет на втором этаже, в котором мы общались в прошлый раз.

Когда мы расселись вокруг стола, Ивашутин начал разговор.

— Рассказывай, Алексей, что там у тебя произошло? — тяжелый взгляд начальника ГРУ буравил моё лицо.