Решающий бой

Шу Алекс

— Вон пошла, — шипит разозленный блондин, и отталкивает девчонку. Даша улетает в сторону, приземляясь на задницу.

— Скотина, — Аня наносит Олегу хлесткую пощечину. Акименко закрывается рукой и бьёт ладонью в ответ. Я успеваю дернуть девушку назад, и удар пролетает в сантиметре от её лица.

— Девчонок бьешь, герой? — насмешливо спросил я, задвигая зеленоглазку за спину.

— Я автоматически, — растерянно ответил он, и сразу окрысился. — А твое, какое дело?

— Сейчас объясню, — улыбаюсь я, и делаю шаг

вперед.

Высокий бьет боковой, но я уже вхожу с ним в клинч. Чуть приседаю, левая рука обхватывает поясницу блондина, а правая наносит короткий жесткий удар между ног, снизу вверх.

— Ууу, ооо, — стонет Акименко, согнувшись буквой «Г».

Хватаю Ивана, уже поднявшего руку, чтобы добавить блондину.

— Не надо, он уже получил свое.

— Ааа, — продолжает причитать Олег.

— Вот тебе и ааа. Понравилось? Думаешь, Тимуру легче было? Вот теперь прочувствуй свои подлые штучки на себе, — злорадствую я.

А с рядов как груши с дерева посыпались возмущенные зрители, увидевшие разборку Акименко с девушками. Но блондину было уже не до выяснения отношений. Он опустился на пол, привалился спиной к стене, и стонал, баюкая поврежденные причиндалы.

— Тьфу, такого даже бить западло, — сплюнул коренастый широкоплечий парень из «зрительского десанта». — А ты молодец. Быстро его успокоил. Меня на «Пятерке» все знают. Я — Сема Цыган. Будут непонятки с местными, говори, мой корефан.

— Спасибо. Но я вообще-то сам справлюсь, — улыбнулся я. — Меня Алексеем зовут. Шелестов — фамилия.

— Ситуации разные бывают, — мудро заметил Цыган. — Мало ли чего.

— И то верно, — согласился я.

Обмениваюсь рукопожатиями с Цыганом и другими парнями, поспешившими нам на помощь. Стонущего Акименко все брезгливо обходят.

— Так, что здесь произошло? — тренер и один из судей, наконец, добрались до места разборки.

— Да ничего особенного. У него спросите. Неосторожно махал своими граблями на девушек, вот и домахался.

— Олег, ты действительно пытался ударить девчонок? — обескуражено спрашивает тренер.

— Так и есть, — злорадно подтверждает Даша, с наслаждением наблюдая за муками блондина, — толкнул меня так, что я пару метров пролетела. И подругу ударить пытался.

Но Акименко не до разговоров.

— Оооо, уууу, — стонет он, раскачиваясь как маятник.

— Ладно, вы тут разговаривайте, а мы пойдем к товарищу.

Поворачиваюсь спиной к растерянному тренеру. Вижу, что Тимур уже пришёл в себя, сидит в углу и смотрит в нашу сторону. Машу ему рукой. Девчонки уже проталкиваются к рингу. Доктор обследует Тимура, оттягивая зрачки и показывая ему пальцы.

Акименко внезапно перестает стонать.

— Мы еще с тобой встретимся, гад, — летит мне в спину.

— Без проблем, в любой момент, — отвечаю я, не оборачиваясь.

— Олег, что за херню ты несешь? — слышу возмущенный крик тренера. — Что за угрозы? Вообще

сдурел?

— Пусть даже не пытается, — советует ему Ваня. — У нас в «Знамени» шестьсот человек народа. Все занимаются самбо и рукопашным боем. А тренер вообще боевой офицер. И за Лешу мы любому голову окрутим.

— Сами никого не трогаем, — добавляет Паша, — но за своих порвем.

Расплываюсь в улыбке, глядя на «боевиков». Приятно, когда рядом друзья, готовые за тебя в огонь и в воду. Товарищество, неравнодушие и взаимовыручка стали для наших ребят не просто словами, а смыслами, наполняющими жизнь. Ради этого, стоило организовывать «Знамя». Ибо равнодушие, лозунг «моя хата с краю», политическая наивность вкупе с внушаемостью, стали одними из множества причин развала СССР. Наши ребята должны быть другими.

— Пошли парни, посмотрим, что там с Мансуром.

18 ноября 1978 года. Суббота

Домой я вернулся поздно, в 9 вечера. Сначала мы провожали пришедшего в себя после нокаута Тимура, потом девчонок. И только после этого могли разойтись по домам.

К моему приходу родители ещё не спали, и сразу сообщили мне о звонке деда. Вечером в субботу он, как и договаривались ранее, собирался забрать меня на дачу. А в воскресенье, как я подозревал, предстояла встреча с Ивашутиным. Поэтому в субботу я школу прогулял. Позвонил утром Мальцеву, и попросил его подвезти меня в лагерь. Машу я не видел уже достаточно долгое время и чувствовал себя неудобно перед ребенком. Да и банально соскучился по общению с веселой и забавной малышкой.

До пионерского лагеря мы добрались быстро. Во дворе прогуливалась Елена Станиславовна, и я попросил её привести Машу. Воспитательница согласилась, и пошла звать ребенка.

Мальцев, зевая, разлегся на сиденье. Как он признался, ночь Сергей провел у Алёны. Мать была дома, поэтому приводить девчонку к себе было нельзя. Зато образовалась другая возможность. Светка на выходные уехала к родителям в поселок, и рыжая красавица осталась в комнате одна. А дальше всё было как в любовных романах. Ночью, когда вход в общагу закрыли, рыжая спустила с окна заранее приготовленную веревку, по которой стокилограммовый Казанова вскарабкался на второй этаж. А рано утром по ней же и спустился.

И на этот раз, как следует поспать герою-любовнику не удалось. Зато я хорошо посмеялся над ним, дразня страстным Ромео, и предлагая в следующий раз, не лазить по веревке, а сразу же приземлиться на подоконник, порхая на «крыльях любви». Серега беззлобно огрызался, следя за дорогой. Так и общались, пока не доехали до пионерлагеря.

Мои мысли прерываются, открывающейся дверью главного корпуса.

Малявка весело вприпрыжку выбегает во двор, видит меня, и лицо вспыхивает радостью.

— Привет, — я присаживаюсь, и раскидываю руки в стороны.