Репутация плохой девочки
Шрифт:
— Тогда, конечно, — говорю я с полуулыбкой. — Пусть лучший мужчина победит.
ГЛАВА 22
Женевьева
В наши дни меня мало что удивляет. Вот уже два месяца моя жизнь превратилась в предсказуемую рутину работы с девяти до пяти, с редкими вечерами, когда я нахожу несколько часов, чтобы пожить. Это не столько жалоба, сколько замечание, потому что я попросила об этом. Я приложила немало усилий, чтобы укротить
Но Эван, ну, Эван Хартли все еще умудряется удивлять меня. В выходные после регаты он забирает меня на наше свидание, выглядя принаряженным и отполированным. На нем чистая белая футболка и брюки-карго без единой складочки. Он даже побрился — особенно редкое удовольствие. И там, где я ожидала, что одна из его обычных безумных схем приведет нас к неприятностям в какой-нибудь непродуманной авантюре, мы оказываемся за поздним обедом в современном веганском ресторане с видом на пляж Авалон.
— Я должна спросить, — говорю я, наслаждаясь макаронами с жареными баклажанами. — Что заставило тебя выбрать веганство? Я не могу вспомнить, когда в последний раз видела, чтобы ты ел овощи, которые не были завернуты в мясо или приготовлены на животном жире.
Словно в доказательство какой-то точки зрения, Эван промокает уголок рта салфеткой.
— Мы идем против течения, не так ли? Я думал, в этом весь смысл.
— Я полагаю. — Не уверена, что я имела в виду, что мы должны были применить эту философию к еда, но ладно.
— Чистая страница жизни, Фред. — Эван ухмыляется, отправляя в рот кусочек ньокки, а затем запивает его стаканом воды. Он отмахнулся от меню напитков, когда мы сели. — В любом случае, после нашего последнего ужина…
— Ты имеешь в виду мое свидание, которое ты испортил.
— Я думал, что покажу тебе, что могу быть цивилизованным.
— Ты не смешной.
Он задумывается, затем кивает сам себе.
— Да, это так.
Это было всего неделю назад, когда он ворвался на еще одно свидание с Харрисоном на пристани, ухмыляющимся и вполне довольным собой. Я могла бы вызвать еще большее раздражение, если бы не было так трудно злиться на него. С этими глазами, в которых танцуют высокомерие и озорство. Приподнятые уголки его губ, которые намекают на секреты и шепчут смелости. Он невозможен.
— Ты же знаешь, что это не то, чем сейчас является моя жизнь, верно? — Я указываю на элегантную сервировку стола. — Переодеваемся в одежду наших родителей, играем во взрослых.
Он тихо хихикает.
— Не моих родителей.
— Или моих, но ты понимаешь, что я имею в виду.
— Ты выглядела довольно комфортно в этой одежде рядом с ним.
И мы так хорошо проводили время. Я подавляю вздох.
— Ты действительно хочешь поговорить о Харрисоне?
Эван, кажется, обдумывает это на секунду, затем отклоняет подумал.
— Нет.
— Хорошо. Потому что я согласилась на это свидание не потому, что я хочу, чтобы ты был больше похож на него. Постарайся запомнить это.
Это тоже кажется знакомым — несколько враждебное
Почему мне это так нравится?
— Скажи мне это, — грубо говорит он. — Кем ты пытаешься быть?
Черт, если бы я знала. Если бы я это выяснила, я бы больше не жила дома, боясь рассказать отцу, что ему нужно двигаться дальше без меня в семейном бизнесе. Я бы не встречалась ни с одним парнем, который, как я знаю, настолько близок к бойфренду, как кто-либо, защищая себя от миллионов плохих решений, сидя за столом.
— На данный момент, я думаю, избавляюсь от своей репутации плохой девочки.
Он медленно кивает. Он это понимает. И это то, что я ценю в Эване больше всего на свете — мне никогда не нужно лгать ему или что-то скрывать, потому что я смущена тем, что он подумает о правде. Хорошая я, плохая или равнодушная, он принимает меня во всех моих проявлениях.
Я криво улыбаюсь.
— Бывает не так много случаев, когда девушка может ворваться в аквапарк в нерабочее время, чтобы спуститься по бушующим порогам, прежде чем преступность потеряет всякий смысл.
— Я понимаю тебя. Наверное, это самый долгий период, когда у меня не было похмелья или синяка под глазом с тех пор, как мне было десять. — Он подмигивает мне, что с таким же успехом может быть приглашением закинуть мои ноги ему на плечи. Бесит меня каждый раз.
— Хотя это странно. Иногда я гуляю с девчонками, и кажется, что я не знаю, что делать со своими руками. Если каждый инстинкт, который у меня есть, — это то, что раньше доставляло мне неприятности, как я должна знать, какие из них правильные? Знаешь, как должно выглядеть хорошее поведение?
— Ты смотришь на парня, который погуглил "образцовый гражданин", ясно? Я сузил круг поисков до следующего: все, что кажется хорошей идеей, делай наоборот.
— Я серьезно, — говорю я, швыряя в него пакетиком сахара из формочки на столе. — Что бы мы с тобой сделали на нормальном свидании?
— Нормальном? — Он наклоняет голову в мою сторону, ухмыляясь.
— Нормальном для нас.
— Мы бы не вышли из моей спальни, — говорит Эван. Невозмутимый. Ну, да.
— Потом.
— Зайти в бар. Может быть, на вечеринку. Оказаться в угнанной машине, делая круги на старой скоростной трассе, пока охрана не выгонит нас. Напиваясь на вершине маяка, пока ты отсасываешь у меня.
Мое сердце сжимается от непослушного предложения. Я делаю вид, что меня это не трогает, швыряя ему в лицо еще один пакетик сахара.
— Ты об этом немного подумал.
— Фред, это все, о чем я думаю.
Ему нужно прекратить это делать. Смотреть на меня так, будто умирает с голоду, его зубы прикусывают нижнюю губу, а глаза, прикрытые веками, блестят. Это несправедливо, и я не должна мириться с этими условиями.