Репутация плохой девочки
Шрифт:
Жен расхаживает по дощатому настилу в каком-то девчачьем белом платье, которое возбуждает мою кровь. Потому что она старается. Она пытается произвести впечатление на этого придурка, выглядеть достойно, притупляя свою чувствительность к его молочно-сладким чувствам. Она сглаживает острые углы, которые делают ее свирепой, опасной и экстраординарной, и я этого не потерплю.
— Конечно, — говорю я Лиз, в то время как мое внимание остается в другом месте. — Давайте сделаем это. Попрощайся с Райли за меня? Только что увидел друга,
Я пробираюсь сквозь толпу, уворачиваясь от потных туристов и загорелых детей, чтобы догнать Жен. Затем я замедляюсь и успеваю оказаться перед ней и парнем, потому что теперь ей придется заметить меня и что-нибудь сказать, чтобы смягчить вину за то, что она во второй раз сорвала свидание.
— Эван?
Я притворяюсь удивленным, оборачиваясь.
— О, привет.
Я чувствую, как она закатывает глаза за этими отражающими солнцезащитными очками. Она ухмыляется и качает головой.
— О, привет? Ты понимаешь, что ты ужасен в этом, верно? — Иногда я забываю, что мне никогда в жизни не удавалось одолеть ее ни на один день. — Да, знаешь, я бы с удовольствием поболтала, но я немного занята, так что…
— Угу.
Перекинув рубашку через плечо, я киваю помощнику шерифа Дулитлу в его стандартный Томми Багама.
— Хорошая рубашка.
— Остановись, — предупреждает Жен, хотя она все еще улыбается. Потому что она знает, что чувак ходит в такой одежде, он сам на это напрашивается. — Чего ты хочешь?
— Эй, нет никаких обид, верно? — Я протягиваю руку к помощнику. — Перемирие?
— Конечно. — Он сжимает мою руку, должно быть, со всей возможной силой. Мне почти жаль этого парня. Почти. — Все в прошлом.
— Эван… — Она нетерпеливо наклоняет ко мне голову.
— Ты хорошо выглядишь.
— Не делай этого.
Я борюсь с усмешкой.
— Я не могу сделать тебе комплимент?
— Ты понимаешь, что я имею в виду. — Ей это нравится. Веселье в ее голосе выдает ее слова.
— Ты действительно хорошо выглядишь. — Я всегда буду отдавать предпочтение настоящему поколению, девушке в обрезанных шортах и свободной майке поверх бикини. Или вообще ничего. Но это не значит, что я не могу оценить этот маленький белый обтягивающий наряд, который при правильном освещении я почти вижу на ее загорелой коже. — Большие планы на сегодня?
— Мы видели вашу гонку, — говорит парень. Он мог бы назвать мне свое имя тысячу раз, и оно все равно не прижилось бы. Я мог бы прямо сейчас закрыть глаза и понятия не иметь, как выглядит этот парень. Он должен был пойти в ЦРУ или что-то в этом роде; чувак, который не способен произвести впечатление, преуспел бы, я полагаю.
— Это было, гм, насыщенно событиями. — Жен безуспешно пытается притвориться, что не проверяет меня.
— Это всегда так скучно, — говорю я ей. — Подумал, что мы добавим небольшой драмы.
— Это то, что это было? Драма?
— Лучше быть последним,
Даже за этими солнцезащитными очками я чувствую, как она опускает глаза на мою обнаженную грудь. То, как ее зубы прикусывают внутреннюю часть губы, вызывает в моей голове всевозможные образы. Я хочу запустить пальцы в ее волосы, прижать ее к стене и заставить этого парня смотреть, как она тает на моих губах. Какие бы у нее ни были идеи насчет игры, чтобы заставить меня ревновать, мы оба знаем, что он не сможет поцеловать ее так, как я. Он никогда не узнает ее рот, ее тело так, как знаю я.
— Почему бы тебе не пообедать с нами? — вмешивается компаньон.
Даже Жен выглядит так, словно забыла, что он был там. Она вздрагивает, бросая на него взгляд.
— Нет, ты не должен этого делать.
— Обед звучит заманчиво, — весело говорю я.
— Серьезно? — На этот раз ее раздражение направлено на него. — Харрисон. У нас были планы.
Удивительно, но он не сдвинулся с места.
— Я настаиваю.
О, приятель. Я не знаю, во что, по его мнению, он играет, но нет сценария, в котором он поместил бы нас с Жен в одну комнату, и это пошло бы ему на пользу.
— Прекрасно. Сначала я пойду в туалет. — Она указывает пальцем на мою грудь. — Веди себя прилично. И надень рубашку.
Жен оставляет нас стоять возле безвкусного сувенирного магазина. Я доволен тем, что держу свои мысли при себе, но говорит офицер Чаклс.
— Она особенная женщина, — начинает он.
То, что он говорит о ней так, будто вообще ее знает, действует мне на нервы.
— Ага.
— Это звучит глупо, но еще в старших классах я был влюблен в нее.
Еще в старших классах мы целовались в кабинете фотолаборатории во время пропуска третьего урока.
— Я знаю, что ты делаешь, — объявляет он, выпрямляясь передо мной, как будто он только что нашел свои яйца. — Ты думаешь, что можешь запугать меня. Ну, я обещаю, что это не сработает.
— Чувак, я тебя не знаю. — Я напоминаю себе, что он коп, и что я пообещал и Жен, и Куперу, что больше не буду устраивать драки. Тем не менее, он должен знать, что я не тот парень, которого нужно проверять. — Но если бы я пытался отпугнуть тебя, я бы не стеснялся и не был бы милым. Я бы просто сделал это.
— Я хочу сказать, что мне нравится Женевьева. Я намерен продолжать встречаться с ней. И что бы ты ни делал, это не изменится. Продолжай срывать наши свидания, если хочешь. Это ничего не изменит.
Я должен отдать должное этому парню. Даже когда он встает между мной и тем, что принадлежит мне, он делает это с бойскаутской улыбкой. Почти вежливый. Гражданский.
Но это не отменяет того факта, что я бы перешагнул через его окровавленный труп, чтобы добраться до нее. Сколько бы времени ни потребовалось, чтобы Жен вернулась ко мне, я уже выиграл этот бой. Он просто еще не понял этого.