Ренегат
Шрифт:
Шагая по темному коридору, вспоминаю вчерашний отвратительный — из-за гнусной выходки Трикса — ужин. Надеюсь, сегодня не встречусь с этим напыщенным круглым остолопом с замашками петуха, или, разминувшись, обойду его тридцатой дорогой.
В столовой я с неподдельным ужасом замечаю, что Люка нет, и серьезно беспокоюсь: он вроде бы появляется за столом первым и ждет всю группу. Похоже, что я наломала дров. Неужели он отсутствует, потому что я напала на него за обедом? Или его наказали из-за меня? И зачем я пошла к изгоям?! Люк прав: я не думаю о
Раз Люка нет, я располагаюсь на его месте, очень даже удобном. Чувствую себя так, будто заняла чей-то трон, поэтому, словив на себе пару озадаченных и вопросительных взглядов, смело приступаю к рыбе с зеленым картофельным пюре, затем отправляю в желудок пару печеночных блинчиков. Подняв голову, замечаю напротив Эббигейл.
— Я думаю, что тебе… — умолкает она с виноватым видом.
Она поглядывает на кого-то позади меня. Медленно поворачиваюсь, и, поперхнувшись, созерцаю Люка. Несмотря на то, что все здесь носят черную одежду, Люк надел белую футболку, а на плечи накинул кожаную багрово-красную куртку. Он ставит свой поднос рядом с моим, и говорит:
— Найди другое место.
Подвигаюсь ближе к Два, и Люк садится рядом. Он впритык теснит мою ногу своей, а у меня предательски дрожат руки, все мышцы тела напрягаются, дыхание спирает и обдает жаром. Люк надавливает все сильнее, хотя мне нет куда отодвигаться, но его, похоже, это нисколько не беспокоит, напротив, даже радует. Ко всему от Люка веет безупречным чистым, заводящим воображение, ароматом, сладкие ноты, которого навевают умиротворенность, пустошь тихой гавани, а резкие — скалистые пейзаж огненной земли, вулканы, извергающие расплавленную лаву, окрашенное в огненно-красный цвет небо, за которыми дальше только безбрежный океан.
— Извини, — шепчу я, переборов оцепенение.
Люк перекладывает мне свой кусок творожной запеканки с персиками, я легонько задеваю его локтем, мол, не надо. Но он бросает на меня укоризненный взгляд, на который я не огрызаюсь.
Эббигейл, ковыряя вилкой остатки десерта, ошарашено и с любопытством пятится то на меня, то на Люка. Мне следовало бы объясниться перед ней за свой, будто нездоровый, накаленный облик, но не знаю надо ли вообще что-то говорить. Пожалуй, не стоит: меня нисколько не утешает перспектива разоблачения заросших сорняками наших — моих с Люком — былых отношений.
Как бы быстро я не ела, все ровно за столом остаемся только я и Люк. Меня все еще нервно трясет, будто от кошмара. И пока мы не начали спорить о созданном по его воле, полностью обескураживающем инценденте, удираю из столовой. В коридоре все же оборачиваюсь: Люк остался совсем один. Зачем я ушла?! Задержалась бы, подождала бы…
В последнем разговоре перед отъездом Люк сказал мне, что мы не можем вернуться в прошлое и исправить свои ошибки. Мы можем лишь оглянуться на пройденный путь, сделать выводы. Ведь наша жизнь — это тернистое, опасное путешествие в один конец.
С мучительными угрызениями совести двигаю в комнату отдыха. Может вернуться? Примоститься возле Люка, и, как ни в чем не бывало, загомонить о том и о сем? Я, ведь, на самом деле, не хотела его оставлять.
Бесшумно подкравшись сзади, на меня наваливается Ева.
— В чем дело? Ты отсела. Я заволновалась: что же такого могло произойти, чтобы ты меня бросила? — щебечет задорно она, забрасывая руку мне на плечи. — Ты обеспокоена. Все в порядке?
— Устала.
— А по-моему ты влюбилась. — поддергивает меня Один.
— Ты за мной шпионила?
— Нет, — еще шире улыбается Ева. — Ты сама мне только что об этом сказала.
— Ничего я не говорила. — отрицаю я.
— Но и не опровергла.
— Мы здесь по другой причине. — напоминаю я.
— Одно другому не мешает. — спешит вставить Один. — Расслабься, я никому не скажу.
— Нечего рассказывать. — протестую я. — Ты ошибаешься.
Мы поднимаемся по лестнице.
— Ладно, допустим. Но тебе все равно нужно отвлечься от дурных мыслей. И мне тоже. Заведем новых друзей. — трепещет Ева, замечтавшись. — Понимаешь?
— Нет. — Сумбурная идея Один мне не по душе.
— Отлично.
— Мне это не нужно.
— Какая же ты зануда! — утверждает Ева.
— Приставала! — обзываюсь я.
— Кислятина! — смеется Один. — Заядлее сутяги чем ты, в мире больше нет. Неужели ты собираешься провести остаток жизни в одиночестве?
— Да. — буркаю я, нахлобучившись.
— Я не могу этого допустить.
Ева разворачивается и, цепко, словно клешнями, схватив меня за руку, тянет за собой. Я осознаю, что во мне нет ни капли присущего мне сопротивления. Мной движет теплеющая надежда, что я могу еще раз увидеть Люка (если он еще никуда не ушел).
Сегодня Нора особенно оживленная, а Шар из сетки дивным образом исчез. Места стало больше, и меня это озадачивает. Почему убрали Шар? Что за событие должно произойти, которое все обсуждают? Немного побродив в толпе, словно в сумеречном лесу, в тусклом свете засекаю Люка: он спешит к лестнице и исчезает в окутавшей ее темноте. Я яростно убеждаю себя, что он еще обязательно вернется, ему же на меня не наплевать.
Ева бесследно растворяется в возбужденной гурьбе, а на ее месте появляется незнакомый высокий, широкоплечий, темноволосый парень.
— Привет, я Тревор. — представляется он. Я долго не обращаю на него внимание. — А ты? Потерялась?
— Что? — спрашиваю я. — Нет. Тринадцать.
— А имя у тебя есть?
— Харпер. — отвечаю я, насторожившись.
— Ты, из какого департамента? — Я уже собираюсь говорить, но Тревор поспешно перебивает: — Можешь не отвечать. Здесь никого не волнует, кто ты и откуда. Здесь главное другое.
— Что именно? — интересуюсь я с подозрением.
Шум и гам вокруг вырастает. Тревору подходит ближе и орет мне на ухо.