Ренегат

Хавелок Хардли

И мне надо побыстрее уходить. Тянусь к крышке, подпрыгиваю раз и еще. Только с третьей попытки мне удается ее сдвинуть. Хватаюсь за край пола и подтягиваюсь. Вылезаю. На деревянном полу, среди остатков еды, лежат два окоченевших мертвых изгоя. И когда их убили? В каждого во лбу зияет дырка от пули, из которой змейкой вытекает кровь.

Вместо того, чтобы

бежать прочь от Пункта А к отверстию в Дуге, я поднимаюсь на крышу Дома правосудия. Все ровно мне не улизнуть на ничейную территорию за Дугой по одной простой причине: я не успею к ней дойти. Бомбы застанут меня среди поросшего сорняками поля, где негде укрыться. Впрочем, для меня куда важнее знать, что Люк жив. И то, что я вот-вот умру, для меня всего лишь не стоящий внимания пустяк — рано или поздно это бы случилось. К тому же, я узнала то, подтверждение чему искала всю жизнь: за Дугой есть жизнь, и мир не уничтожен. Моя душа спокойна.

Выйдя на запущенную крышу трехэтажного здания, смотрю на пустынное бледно-серое рассветное небо. Солнце лениво поднимается, мало-помалу прогревая воздух. Вздымается легкий ветерок, лаская утренней прохладой кожу. Никогда еще в Котле не было настолько тихо, даже в такую рань. Смотрю на полуразваленное здание администрации. Кажется, Хемстворд говорил, что его ничто не разрушит, наверно, он один из немногих, кто был отъявленным жизнелюбом и верил в лучшее. Площадь Свободы устелена дымящим пеплом и усеянная, как земля плодами, многочисленными трупами.

Высоко в небе увеличивающимися точками надвигаются больше десятка планолетов. Затаиваю дыхание, сердце щемит, а ноги, обмякая, подкашиваются. Сейчас полетят бомбы, которые начисто сотрут Котел. Надеюсь, мятежники все же прорубили стены, и большая часть населения разошлась по соседним округам. Планолеты молниеносно проносятся над Департаментом-9, оставляя за собой белые дымчатые полоски, и исчезают. Но, почему они не выпустили бомбы? Неужели Снос отменили?

Сощурившись, продолжаю всматриваться в окрашивающееся небо. Аарон Селестайн ни за что не поменяет своего решения, и не стоит думать,

будто Котлу дали второй шанс на существование.

Из стороны давно завалившихся домов, когда-то предназначавшихся для семей рабочих, едва слышно доносится бурный клекот и гвалт. Не на шутку встревожившись, присматриваюсь: люди, возможно, целыми семьями, вышли из своих лачуг. Наверно, они услышали шум планолетов, и им стало любопытно, что происходит. Но их уйма как много. Значит, стены не прорубили, и никто не покинул Котел? И почти восемь тысяч населения погибнут прямо сейчас? У меня холодок скользит по спине. Пока еще не поздно необходимо направить всех к отверстию в Дуге! Кто-то все же спасется.

Кидаюсь к уводящей вниз лестнице. И преодолев пару метров, вдруг замечаю, стремительно опускающиеся, заслоняющие небо точно полотном, пестрые бело-серые облака. Приглядываюсь к маленькому пушистому воздушному шарику, опустившемуся ниже всех. Да это одуванчик! Я широко и ребячески улыбаюсь. На Котел скинули армию одуванчиков!

Незначительный порыв ветра уносит одуванчик в тот момент, когда он должен был опуститься на мою ладонь. Резко обостряющееся внутренне чутье, подсказывает мне убегать сломя голову и неважно куда. Ведь, кто бы мог подумать, что милые сердцу цветки — разрушительное творение, опасный плод работы технических лабораторий Богема, — бомбы.

Подбегаю к лестнице. Одуванчик витает в воздухе, и садится на крышу.

Мощная волна небывало сильного взрыва поднимает и отбрасывает меня за обветшалый край крыши Дома правосудия. После короткого падения, ударяюсь о твердую почву. Мир в глазах расплывается и тускнеет, в ногах и руках усиливается слабость, наваливается непреодолимая усталость.

Между звуками взрывом различаю душераздирающие, панические крики. Слышу, как рушатся здания. Земля дрожит. Мне хочется спать, думаю, я умираю. Глаза мимо воли закрываются, когда две стены падают прямо на меня, заслоняя собою серо-голубое небо. Наступает кромешная темнота.