Ренегат

Осадчук Алексей Витальевич

В подтверждение моих слов големы синхронно развернулись и начали перестраиваться. Щитоносцы шагнули вперед. Мечники и стрелки спрятались за их спины. Похоже, впервые за всю историю машины гномов направили свое оружие на своих создателей.

На чернобородого гнома было жалко смотреть. Он, будто сова, широко раскрыв глаза, вертел головой по сторонам. Его соратники выглядели не лучше.

– Тогги!
– крикнул я.
– Уходи, пока есть возможность!

– Она будет в ярости!
– крикнул он.
– Ты ведь понимаешь это?!

В ответ я лишь молча улыбнулся и помахал рукой.

Долго

уговаривать Тогги Йожеля не пришлось. Рыжая шевелюра моего «соседа» мелькнула среди камней. Остальные гномы, выкрикивая проклятия, последовали за ним. А вот чернобородый молчал. Уходя, он дико озирался на ровные ряды големов, еще несколько мгновений назад бывших в его власти. И в его взгляде читалось непонимание, неверие и обида.

Глава 27

Гномов я просто так не «отпустил». Дал Обжоре поручение - незаметно проследить за ними до Каменной тропы. В том, что Тогги и его бойцы отправятся именно туда, у меня сомнений не было. И в том, что мой ушлый соседушка попытается оставить где-нибудь среди скал соглядатаев, тоже.

Обжора получил четкие указания - попугать шпионов, но так, чтобы ни один волос с их голов не упал. Знаю я этого кота, заиграется. Не рассчитает силенок, и закончится все скверно.

А силенок у него за последнее время прибавилось. Хотелось бы больше, но, увы, ресурсы и, самое главное, - потолок его характеристик не позволяли разгуляться. Я даже было попробовал навесить на него второй амулет архидемона, но система ясно дала понять, что она против таких фокусов. С полозами та же история. В общем, я единственный, кто мог воспользоваться этими артефактами.

После того, как Обжора исчез среди скал, я приказал духу заняться сбором трофеев на поле боя. Меня интересовали только тела павших в бою бронзовых легионеров и их части тел, а также эски, скрижали и магические артефакты.

Доспехи, деньги, драгоценности и личные вещи погибших людей трогать запретил. В иной ситуации я бы все забрал, но сейчас за тем, как я тут хозяйничаю, внимательно наблюдали несколько сотен пар глаз моих соотечественников. От того, как я сейчас себя поведу, будет зависеть - получится ли у нас разговор или нет. Хех… А ведь я снова пытаюсь кого-то спасти странными методами, ломая через колено. Умные поймут, а дураки… Хм… Дураки навсегда останутся дураками.

Дух с выполнением поручения тянуть не стал, и через несколько минут тысяча уже моих големов разбрелись по полю боя.

Пока Обжора «провожал» гномов, а дух во главе моей трофейной команды занимался сбором ценностей, я, наконец, решил поговорить с моими соотечественниками.

Благодаря духу, я уже знал, что в битве уцелело двести пятьдесят шесть бойцов, у большей части из них имелись легкие, а также средней тяжести ранения. При смерти находилось двадцать семь человек.

Те, кто все еще держался на ногах, прикрываясь щитами и выставив перед собой копья и мечи, образовали круг, в центре которого находились лучники, двое слабеньких магов, а также все тяжело раненные. Несмотря на плачевное состояние, воины явно были готовы отдать свои жизни подороже. Грязные и перепачканные в крови штандарты барона Беренса и графа Боарга все еще возвышались

над головами бойцов.

Все это время, не проронив ни слова, люди мрачно следили за тем, как тело гигантской змеи, по чешуе которой пробегали искристые молнии, огибало их построение, беря в плотное кольцо.

Я видел их глаза. В них был страх, восхищение, злоба, решимость. И, как ни странно, надежда. Все-таки я не дал им умереть. И это многие понимали. Например, вон тот гигант с гербом клыкастого вепря на груди, что стоял в центре круга стены щитов, широко расставив ноги. Рядом со здоровяком замер коренастый воин, крепко державший древко штандарта рода Боаргов.

Дорогой доспех и оружие у гиганта. Золотые украшения. Властный взгляд серых глаз. Гордо поднятая голова. Все говорило о том, что передо мной кто-то из графской семейки. Единственное, что меня смущало - его возраст. Похоже, мы с ним одногодки.

Увидь я этого юношу год назад, обязательно позавидовал бы его росту, осанке, черным, как смоль, волнистым кудрям и смазливой мордашке. Думаю, именно такие парни нравятся девчонкам.

Сейчас же ничего, кроме чувства недоумения, этот парень у меня не вызывал. Что он вообще здесь забыл? В этой мясорубке? Если он один из отпрысков графа Боарга, а насколько я слышал у него их несколько, тогда ему самое место на каком-нибудь балу или приеме, среди молоденьких дочерей всяких баронов и графов. Если я что-то понимаю в политике, этот парень сейчас должен выполнять другой свой долг - укреплять союз с кем-нибудь из знатных соседей посредством скрепления брачных уз с их наследницами.

Хотя зря я наговариваю на главу дома Боаргов. Наверняка старый граф решил погреть руки на сокровищах гномов. Не удивлюсь, если узнаю, что ему даже пришлось сделать крупное подношение королю, чтобы тот позволил участвовать его воинам в «легкой и победоносной» войне против подгорного народа. Бьюсь об заклад, граф перед походом еще и праздничный прием устроил в честь будущих героев победителей. Еще бы! Всем известно о несметных богатствах гномов. Скоро, очень скоро графская сокровищница наполнится золотом и драгоценностями. Ну, это он так думает…

Только вот граф Боарг и такие же как он не учли один важный момент - Галлия Длиннокосая грабить себя просто так не позволит. Вместо золота и драгоценностей в империю направились гробы с телами погибших воинов. И это в лучшем случае. В худшем, павшие воины стали материалом для создания новых некроморфов.

Чуть поодаль от графского отпрыска замер высокий воин, державший штандарт барона Беренса. А рядом с ним, опираясь на подобие костыля, чуть покачиваясь стоял широкоплечий низкорослый бородач.

На его груди не было большого герба Беренсов. Значит, старый медведь решил отправить в поход сотника. Старшего сына и единственного отпрыска мужского пола отпускать поостерегся. И правильно сделал. Наш барон был еще тем интриганом. Так, по крайней мере, его называл мой отец.

Черная с проседью шевелюра. Несколько шрамов на лице. Цепкий взгляд карих глаз. Сотник явно повидал на своем веку немало битв. Я даже знаю, кто из этих двоих здесь командует.

Когда Уголек замер в двадцати шагах от стены щитов, первым разговор начал именно этот сотник.