Ренегат
Шрифт:
Почувствовав сострадание в голосе Веса, Райс снова перевернулся и увидел, как полковник взял руку сестры и крепко сжал ее.
— Лучше бы ты сказала мне, — в голосе Веса звучало горькое сожаление. — Ты одна вынесла это все. Наш отец. Я. Марк. Боже мой, я тебе больше не нужен.
Впервые Райс испытал симпатию к Весу Карру. И злость тоже.
— Тебе было не до того… вдобавок еще плохие новости, — произнесла Сюзанна.
— Значит, тебе пришлось скорбеть одной. Опять! Господи! Прости меня, Сюзанна.
Искреннее
А что потом? Назад в Англию. Назад к тем, кто преклоняется перед ним за его богатство и презирает его за его рождение? Назад в цивилизованную Англию, которую он научился ненавидеть?
Разговор иссяк, наступило молчание. Райс не знал, сколько времени оно длилось. Неожиданно он услышал ее голос.
— Майор Реддинг?
Райс повернулся, его глаза решительно встретили ее озабоченный взгляд.
— Миссис Фэллон, — произнес он медленно и уважительно.
— Вес уснул. Как вы себя чувствуете?
Райс подвинулся, стараясь, чтобы на лице не отпечаталась гримаса боли. Ему это удалось. Он продумал мимику лица и, перебрав весь арсенал, предпочел вместо ответа выгнуть бровь, как бы удивляясь ее вопросу.
— Я не должна спрашивать? — слова понимания плавно текли как ручеек, струящийся с обрыва. Холодный. Освежающий. Она сдерживала свою боль, чтобы залечить его рану.
Он пожал плечами, моментально капитулировав. Трудно было не сделать этого, когда на тебя взирают дьявольски заботливые глаза.
— Мне значительно лучше, — сказал он, — и думаю, что этим обязан вам.
Она слегка покраснела.
— Я думаю, вы бы поправились и без меня.
— Нет, — с уверенностью утверждал Райс, пока глаза его блуждали по возвышенности ее груди. Его так и подмывало прикоснуться к ней, дотронуться до ее груди. Желание становилось безудержным. Райс едва сдерживал себя.
— Я так не думаю, — сказал он с улыбкой, которая, он опасался, была в большей степени распутной, чем благодарной. А может, и не боялся. Может, она опять убежит, как черт знает что.
Сюзанна беспокойно теребила сумочку. Это было первое проявление неуверенности, которое он в ней заметил, и она неожиданно показалась ему беззащитной, а потому еще более привлекательной.
— Янки… очень скоро будут здесь, может быть, уже утром.
Он всмотрелся в нее, в ее глаза, глубину которых подчеркивал цвет платья, в ее слегка дрожащие губы.
— Ваш муж был
— Да.
— А на чьей стороне ваши политические симпатии?
— На стороне тех, кто еще остался в живых, — горько ответила она. — Я хочу, чтобы война закончилась.
Райс видел, как закусив губку, Сюзанна старалась загнать обратно набегающие слезы. Она подняла руку как бы затем, чтобы удержать слезы, и он внутренне содрогнулся.
Неуверенность была не в характере этой сильной женщины, которая на протяжении последних двух недель сражалась за жизнь брата, была занята делами, связанными со смертью мужа, и жила в осажденном городе.
— А вы, майор… вы, должно быть, рады…
Попасть обратно в руки к янки?
Ни за что, черт возьми. Его могут расстрелять за любое из содеянных им преступлений. Больше всего он опасался расследования по поводу майора Реддинга, которого никогда не существовало, или погибшего майора Ховарда, который незадолго до появления Райса Реддинга был откомандирован сопровождать вполне конкретного валлийца.
Господи! Ему надо выбираться отсюда. Он слишком долго это откладывал. Его мозг заработал четко, как всегда, формулируя проблему и рассматривая пути ее разрешения. У него не было никаких документов, не было удостоверения личности. Но была она — миссис Фэллон — была жена офицера Конфедерации, героя, как выразился Карр. В его мозгу начала созревать идея.
Он был уже в состоянии передвигаться. С дикой болью, но мог. Если на карту поставлена его жизнь, он потерпит, сколько потребуется.
Сюзанна Фэллон подошла к майору, и уронила холщевую сумочку. Ее рука, невероятно холодная, легла на его лоб. Потом Сюзанна улыбнулась.
— Жара нет,
Она слегка откинула грубое одеяло, чтобы посмотреть, хорошо ли закреплена грязная повязка, стягивающая рану на боку. Прикосновение ее руки к коже возбуждающей волной разлилось по всему телу. Райс испытывал неуместное в больнице напряжение и знал, что внизу, под одеялом, также напряжен орган, воплощающий его принадлежность к мужскому полу.
Сюзанна осторожно размотала бинты, а он лежал, стиснув челюсти, пока она осторожно отдирала полотняную салфетку, приставшую к ране. Женщина промыла рану, положила новую салфетку, принесенную из дома, и вновь перебинтовала его.
Пока она занималась перевязкой, Райс всматривался в ее выразительные глаза. Должно быть, Сюзанна и раньше ухаживала за больными или ранеными. Может быть, часто. Слишком уж она умело и добросовестно все делала. Она ни разу не содрогнулась при взгляде на его уродливое ранение или на еще более отвратительный обрубок ноги Веса.
— Майор… — начала она, но смутилась. Он поднял бровь, любопытствуя.
— Мне… мне нужна помощь.
Предчувствие не подвело Реддинга. Он насторожился.
— Есть ли у вас… Есть ли вам, куда податься?