Ремиссия
Шрифт:
— Если я умру, ты тоже жить не станешь, да? — с иронической улыбкой спрашивает Альбина.
— Да. И в этом нет ничего смешного.
— Просто… Мне казалось, мы слишком стары для таких страстей.
— Я — нет. А ты уже родилась слишком
— Мишенька, если я выживу, я выйду за тебя замуж, брошу свое высокое коммерческое искусство, по меньшей мере до того времени, когда наш второй сын пойдет в школу. Я не шучу. Я говорю серьезно, я обещаю. Я даю обет, если хочешь знать. Если я выживу — я начну другую жизнь. Я буду жить для тебя и рожать детей, — неожиданно серьезно заявляет Альбина. — Так значит, послезавтра? Во сколько?
— В десять… Я заранее назначу дополнительные анализы… Ты это правда?.. Не шутишь?
— Нет. Мне не до шуток. До свиданья, Мишенька, и спасибо тебе за помощь. И за то, что папе с мамой не скажешь…
— Альбина встает и быстро выходит, не дождавшись, пока и Миша попрощается с ней.
Солнечный осенний день. Альбина, в элегантном пальто, очень быстро, ни на кого не глядя, идет по улице. Проходит мимо церкви, доходит до перекрестка, поднимает руку, чтобы «поймать» машину. В этот момент начинают бить колокола. Альбина опускает руку. Мгновение стоит в задумчивости. Поворачивается и возвращается ко входу в церковь.
На красивом лице Альбины застыла брезгливость. Она торопливо опускает монеты в протянутые руки. Вдруг один из нищих — старик, с ног до головы, словно мумия, закутанный в какие-то рваные тряпки, хватает ее за запястье. Альбина дергает руку, пытается высвободиться — но старик держит крепко.
— Пустите! Пустите меня немедленно! — бормочет сквозь зубы Альбина.
Лица старика она не видит — оно скрыто каким-то подобием капюшона — виден только рот, искривленный в усмешке, и подбородок, заросший седой щетиной.
— Успокойся. Я знаю, как тебе помочь, — звучит мягкий, бархатистый, необыкновенно красивый голос нищего…
Альбина перестает вырываться и завороженно смотрит на грязный капюшон, скрывающий лицо нищего.
Сквозь ткань капюшона красными огоньками светятся глаза.
Пасмурно, накрапывает дождь.
На паперти у церкви стоят нищие.
Среди них — старик, закутанный, точно мумия, в рваное тряпье.
Нищие голосят, протягивают руки…
Старик стоит неподвижно, молча.
Словно ждет кого-то определенного.