Ремиссия

Чернышева Елена Владимировна

Он умолкает, словно устыдившись банальности и пошлости своих фраз.

Рот Светланы кривится, а из глаз начинают течь слезы.

— Господи, Лана! Ну, зачем ты опять?

— Ты теперь на мне не женишься, — шепчет Лана.

Женюсь. Я развелся с Надей, чтобы жениться на тебе.

— Ради ребенка… Ты хотел, чтобы у тебя был ребенок вместо Сережи… А теперь… Теперь тебе незачем жениться…

Олег болезненно морщится — чувствуется, что этот разговор случился не в первый раз. И ему уже надоело отвечать,

утешать…

— Лана, мне правда очень жаль, что мы потеряли ребенка. «Очень жаль» — как-то по-американски, по-киношному звучит… Мне жалко и ребенка, и тебя. Но ты — молодая, ты выздоровеешь, у тебя будут еще дети… У нас с тобой. Ты только не расстраивайся. Возьми себя в руки. Слушайся врачей. Ешь гранаты. И выздоравливай! И возвращайся домой. Ко мне. Мы поженимся. У тебя будет самое красивое платье. Мы позовем всех твоих родственников. Кроме Коли. Он недостоин присутствовать на нашей свадьбе. А хочешь — позовем его, пусть видит, какая ты красивая и счастливая… А потом мы с тобой нарожаем много детей, сколько ты сама захочешь. Возможно, даже двоих!

— Даже двоих? — слабо улыбается Светлана.

— Да. Только поправляйся. Пожалуйста. Для меня так важно…

— Потому что ты любишь меня? И я правда нужна тебе? — с радостной надеждой спрашивает Светлана, чуть приподняв голову с подушки.

— Да, именно потому, что я люблю тебя и ты нужна мне. Правда, Лана… Ты просто обязана выздороветь. Ради меня!

— Я постараюсь, — шепчет Светлана, снова падает на подушку и закрывает глаза.

* * *

Квартира родителей Нади.

Надя сидит за письменным столом, проверяет тетради. У ног ее лежит старая овчарка.

Овчарка вдруг поднимает голову и глухо рычит. Потом медленно поднимается, шерсть на загривке встает дыбом, уши прижаты… Рычание переходит в тоскливый вой.

Раздается звонок в дверь. Собака с яростным лаем бросается в прихожую, кидается на дверь… Надя с трудом оттаскивает ее и запирает в комнате. Потом смотрит в глазок. И видит Олега.

— Это ты? — удивленно спрашивает Надя.

— Да, это я, Олег. Надюша, открой, пожалуйста!

Собака принимается выть. Мгновение помешкав, Надя открывает.

— Проходи…

Олег переступает порог, оглядывается:

— Надо же! Как давно я здесь не был… Кажется — сто лет.

— Полтора года.

— Да. Знаешь, когда я входил в подъезд. Мне вдруг вспомнилось, как я бегал сюда, когда ухаживал за тобой… На втором курсе, на третьем…

— Вот тапочки, — Надя вынимает из коробки с тапками одну старую, разношенную пару. — Эти должны быть тебе впору. Чайник поставить или ты ненадолго?

— Что, прогоняешь? Прямо так, с порога? — зло усмехается Олег.

— Ну, что ты, — спокойно отвечает Надя. — Просто подумала — тебя жена молодая ждет, тревожится… А в ее положении это вредно.

Собака

перестает выть и принимается лаять, всем телом кидаясь на дверь.

— Господи, да что это с Ники? — удивляется Надя. — Она ведь знает тебя и любит… По крайней мере, раньше любила.

— Ты тоже.

— Что — я тоже?

— Раньше любила.

Надя сердито поджимает губы. Олег заглядывает в комнату, дверь которой по-прежнему открыта — в комнату, где Надя сидела с тетрадками и собакой до его прихода.

— Ты вернулась на работу? Снова учишь деток? — удивляется Олег.

— Да. И, знаешь, мне это теперь стало нравиться, — Надя берет чайник, наливает в него воду из-под крана, ставит на плиту, несколько раз чиркает спичкой о коробок, но все спички ломаются.

Олег садится на табуретку и с улыбкой смотрит на Надю.

Наконец, ей удается зажечь огонь под чайником.

Она тоже садится на табуретку и спрашивает, несколько напряженно:

— А как ты живешь? Как Лана? Кого ожидаете? Уже ведь должно быть ясно, девочка у тебя или мальчик.

— Плод с патологией развития.

— Что?!!

— Так мне сказали патологоанатомы. У Ланы был выкидыш. Плод нежизнеспособен… патология развития.

— Боже мой!

Надя, я пришел тебе сказать, что Лана умерла. Сегодня рано утром мне позвонили из больницы и сказали… Она умерла. Неделю назад у нее был выкидыш. А Колька ведь до сих пор не знает. И я не знаю, как ему сказать. Думал, может, ты мне поможешь. Ведь вы теперь с ним очень близки. Кстати, у вас пока не намечается потомства? А день свадьбы определен?

Собака прекращает лаять и принимается снова выть.

Надя вскакивает и хрипло говорит Олегу:

— Уходи! Уходи немедленно!

— Да что ты, Надюша? Как ты можешь проявлять такую черствость? И в такой момент?

— Убирайся! Не то я выпущу Ники! Она, конечно, старая, но и теперь с тобой справится. А я ей помогу!

— Надя!

Олег протягивает руку, но Надя хватает со стола нож и замахивается на него:

— Не прикасайся ко мне! Я думала, что схожу с ума… Но теперь поняла наверняка. Ты несешь смерть! С тех пор, как ты заболел, умерли все, кто был тебе близок… Ты несешь смерть всем, кто к тебе приближается!

— Ты точно сошла с ума, — насмешливо говорит Олег. — Не надо размахивать ножом, еще порежешься…

— Убирайся!

— Если я несу смерть всем, кто мне близок, то почему же ты еще жива?

— Потому что я ушла от тебя сразу после того, как у тебя кончились родственники и ты принялся за друзей! — Надя принимается плакать.

— Я принялся за друзей?! Что я по-твоему, Дракула?!! Ты точно свихнулась… Впрочем, тебе простительно. Как и мне. Ладно, не буду тебя больше раздражать. Ухожу. Только ты Кольке скажи… Я ему звонить не буду.