Ремиссия
Шрифт:
Раздается взрыв.
Эпилог
Больничный холл. Работает телевизор. Перед телевизором на стульях сидят больные в тапочках, халатах, спортивных костюмах… Все — худые, с растрепанными, жидкими волосами, некоторые — лысые, у женщин головы повязаны косыночками. Прислонившись к стене, стоит санитарка в белом халате и шапочке.
На экране телевизора — кадры полуразрушенного дома с черным провалом ровно посредине корпуса.
Голос тележурналиста:
— В
Коридор, ведущий от холла, кабинеты врачей. Дверь, на ней — дощечка: «Заведующий отделением». Ниже — в стеклянном окошечке — надпись: «Дворецкий Михаил Львович».
Напротив кабинета в глубоком кресле сидит красивая молодая женщина. Она изысканно одета, тщательно причесана, на ней — высокие сапоги с каблуками-шпильками, в руках — сумочка. Женщина напряженно ждет.
Из холла доносится голос телерепортера:
— Две основные версии на сегодняшний день: террористический акт и утечка бытового газа…
Женщина встает и, громко цокая каблуками, проходит по коридору к холлу. Некоторые больные оборачиваются, смотрят на нее с любопытством. Санитарка возмущенно глядит на сапоги женщины.
Голос телерепортера:
— Количество жертв пока не установлено…
— А почему вы без сменной обуви? — возмущенно спрашивает санитарка. — Кто вам позволил войти в отделение без сменной обуви?
Красивая женщина смущается, хочет что-то ответить санитарке, но из-за спины, из коридорчика ее вдруг появляется молоденькая медсестра и любезно говорит:
— Вы — Воронова Альбина Дмитриевна? Михаил Львович готов вас принять.
Санитарка умолкает, но возмущение не сходит с ее лица.
Альбина Воронова скрывается в коридорчике вслед за молоденькой медсестрой.
Голос телерепортера:
— Первым из-под развалин был извлечен жилец из квартиры, находившейся на пятом этаже: Говоров Олег Сергеевич. Мужчина находился в сознании и, к удивлению спасателей и врачей «скорой помощи», практически не получил телесных повреждений…
Альбина заходит в кабинет.
Захлопнувшаяся дверь заглушает голос телерепортера.
Кабинет.
Молодой кудрявый врач (тот самый врач, с которым говорил Олег), сидящий у стола с какими-то бумагами в руках, вскакивает при виде Альбины.
— Лялечка, лапочка, прости, я заставил ждать… Садись, я сейчас чайку согрею.
— Миша, что показали анализы? Результат положительный или отрицательный?
Миша бросает на нее смущенный, испуганный взгляд:
— Ты только не беспокойся, Лялечка, не беспокойся. Все не так страшно. Послезавтра же я тебя госпитализирую, проведем курс лечения… Может быть, понадобится небольшая операция. Но я тебя уверяю: это совсем не так страшно, как ты можешь…
— Миша, результат — положительный? У меня рак?
— Ну, Альбина, ты же понимаешь, что я не могу прямо так…
— Я
Миша глубоко, словно перед прыжком в холодную воду, вдыхает и на одном дыхании выпаливает:
— Да. Результат биопсии положительный. Это рак.
Но, увидев, как сразу сникла Альбина, начинает быстро-быстро говорить:
— Но я уверяю тебя, это излечимо! Мы захватили на ранней стадии, может, обойдемся без химеотерапии, курс облучения назначим минимальный… Без операции, конечно, не обойтись, но у тебя будет лучший хирург и лучший анестезиолог, я позабочусь, я сам буду наблюдать, я тебя вылечу, Альбина, я тебя вылечу, клянусь, ты не умрешь, потому что я люблю тебя и я хочу на тебе жениться, я не допущу, чтобы ты умерла…
— Миша, — очень мягким, ласковым голосом перебивает его Альбина. — Мишенька, дорогой, скажи мне пожалуйста правду, а? Я слишком долго тянула, да? Я слишком поздно пришла?
— Нет! Нет! — пылко восклицает Миша и даже воздевает руки, словно защищаясь от ее слов. — Я уверяю тебя…
— Ну, хорошо, хорошо, я тебе верю… Это будет очень мучительно? Я просто хочу знать, что меня ждет.
— Я сделаю все, чтобы ты не мучилась.
— Все-все? — Альбина буквально впивается взглядом в лицо Миши. — Все, что понадобится?
— Что ты имеешь в виду? — испуганно переспрашивает Миша. — Я позабочусь о лучших лекарствах… Я для тебя все сделаю, обещаю, клянусь… Ты даже родителям пока не говори, чтобы они не волновались… И я не скажу…
— Спасибо, Миша. Я не скажу. Пока — не скажу. Я просто подумала о методе доктора Кеворкяна, когда спрашивала, все ли ты готов для меня сделать, — быстро произносит Альбина, просияв очаровательнейшей улыбкой.
Миша буквально столбенеет при этих ее словах.
— Ты с ума сошла! Я тебя вылечу!
— Так мне ложиться послезавтра?
— Да. Ты пока собери вещи, все, что тебе понадобится здесь. И закончи с делами, какие неотложные…
— Да. Мне надо сдать в издательство рисунки к энциклопедии… И написать заявление, что выполнение обязательств по второму договору откладывается на неопределенный срок.
— Два месяца. Месяц — на лечение. Месяц — на отдых. Через два месяца я разрешу тебе вернуться к работе.
— Точно?
— Точно. И… Альбина, для меня ведь это не просто — дело врачебной чести или как там еще можно красиво сказать… Для меня это — дело жизни.