Ректор, жги!
Шрифт:
Глава
II
Вольдемар Эсера понял, что – то не так, едва переступил порог вверенного ему щедрой императорской рукой заведения. В просторном холле Академии кучковались небольшими группами все девицы, обучающиеся с первого по пятый курс. Они о чем-то бурно переговаривались, склоняясь своими хорошенькими головками так близко друг к другу, что расслышать слова можно было бы только подкравшись осторожно из-за спины. Однако ректор себе подобного баловства позволить не мог, при том, что, честно говоря, демоническое искушение подталкивало его , пользуясь всеми
Нельзя. Он же – главное лицо Академии, а не бабка-сплетница. Завидев молодого красивого брюнета, все девицы, будто по волшебству, резко замолчали, провожая Вольдемара алчными горящими взглядами. Он натурально чувствовал себя упитанным оленем во время загона, идя сквозь группки учениц. Что происходит?
Поднялся на второй этаж, где располагался его рабочий кабинет, по дороге встречая все те же жадные взгляды. Очень странно… Секретарь, женщина среднего возраста, не имеющая вообще никаких способностей к магии, но зато умеющая превращаться в цепного пса за одно мгновение, что являлось гораздо более ценным качеством для её должности, при появлении начальства быстро захлопнула какую-то книжонку, лихорадочно впихивая её под ворох служебных бумаг.
–Лорд Эстера. Ээээ.. Доброго утра. Вам. Отличного, можно сказать, утра.
Вольдемар кивнул, чувствуя, что от вида смущённой и мямлящей мистрис Аделаиды ему вообще становится очень тревожно. Секретарь – железо, сталь, броня. Её боялись, пожалуй, гораздо сильнее, чем самого ректора. А тут столь странное поведение.
До начала занятий оставалось ещё достаточно времени, и Вольдемар решил выпить бодрящего кофе, который Ловцы, шутки ради и в силу отсутствия подобного удовольствия в их мире, таскали из соседнего, где абсолютно не было магии, но в большом количестве присутствовали всякие интересные штуки.
Едва он залил в чашку кипяток, отчего одуряюще приятный запах поплыл, клубясь вместе с паром, дверь кабинета растворилась, явив Вольдемару одну из студенток. Вроде бы, Амелия фон Баттер. Учится на втором курсе по направлению "Зельеварение". Очень красивая блондинка, глупость которой была столь же велика, как и шикарная грудь, в данные момент чуть ли не вываливающаяся из расстегнутого практически до пупа форменного платья, у которого пуговички для удобства студенток, располагались впереди. Дочь барона держалась в списках учеников только благодаря доброте некоторых преподавателей и своей способности слезами растопить даже каменное сердце
Девица просочилась внутрь комнаты, позволив Вольдемару на мгновение увидеть весёлое и крайне ехидно лицо секретаря, которая в отличие от своего начальника, судя по всему, вполне понимала смысл происходящих событий.
– Амелия? Что-то случилось? – Ректор всячески отводил взгляд от распахнутого декольте студентки, испытывая огромное желание оказаться где-то очень далеко от усевшейся на диванчик блондинки.
Его взрощенная и неоднократно проверенная в Диких землях интуиция кричала, вопила, орала благим матом, предупреждая о каком-то здоровенном подвохе.
– Ах, милорд, конечно случилось.
Девица дышала крайне активно, будто её охватил приступ внезапной грудной жабы, отчего все,
– Милорд. Я пришла, и я – невинна.
Вольдемар, в этот момент делая небольшой глоток кофе, подавился, выплюнув содержимое на рабочий стол, возле которого стоял, очень стараясь держаться по отношению к странной посетительнице бочком.
– Эээ… Леди фон Баттер, я искренне за Вас счастлив. Можно даже сказать, очень сильно. Однако мне не вполне понятно, какое данная информация имеет отношение ко мне.
– Ну, как же! Я невинна! Понимаете? – повторила девица, заливаясь ярким румянцем, и Вольдемар уже был готов принять его за признак приступа сумасшествия, которым маги крайне редко, но все же болеют.
– Послушайте, леди Амелия, это потрясающе, что Вы обладаете столь… ммм… ценным для Вас качеством. Но, если Вы сейчас же не объясните причину раннего появления в моем кабинете и откровенного, простите уж, бреда, вылетающего из Ваших уст, я влеплю Вам два штрафных занятия у Луаржа. Думаю, пробежки на свежем воздухе крайне положительно скажутся на Вашем самочувствии.
– Лорд Эстера, как же Вы не понимаете! – красотка вскочила со своего места и приблизилась к ректору, который от такого напора даже попятился назад, уперевшись пятой точкой в стол, совершенно гадски не позволяющий своим присутствием отодвинуться ещё дальше от чумной девицы. – Я готова стать вашей истинной парой!
– Простите, кем? Кем Вы готовы стать?
Вольдемару все происходящее стало казаться каким-то дурным сном. Блондинка тем временем прижималась все теснее, крайне активно подсовывая мужчине под нос свою, надо признать, очень выдающуюся грудь. Ну, все. Достаточно. Ректор крутанул ладонь, сжимая её в кулак, отчего невидимые пальцы ухватили страстно сверкающую глазами блондинку за шиворот, а потом махнул рукой в сторону двери. Девицу вынесло из кабинета со скоростью ветра. Из приёмной донёсся её возмущенный писк и злобный, прямо коварный, смех секретаря.
Мать Всеблагая… Что это вообще было? Ректор снова взял чашку кофе, намереваясь все-таки его допить.
Дверь открылась. Нет. Это определённо невыносимо. Порог комнаты переступил жгучая брюнетка. Пуговицы, вот ведь удивительно, были застегнуты наглухо, но посетительница, Кассандра фон Стал, быстрым чеканным шагом промаршировала прямо к Вольдемару, взяла несчастную чашку из его рук, отставила её в сторону, а потом, ухватив ректора за лацканы пиджака, притянула его к себе, широко открыв рот. Вольдемар опешил настолько, что уставился на высунутый язык очередной красотки, вообще не соображая, чего конкретно от него сейчас ждут.
– Ну? – Кассандра приоткрыла один глаз, – Вы собираетесь меня целовать?
– Я?! С какого перепуга?
– Ах, лорд Эстера, не скромничайте. Я невинна и вполне готова стать вашей истинной парой.
– Да вы что, хмеля обожрались, что ли!
Возмущенный ректор еле оторвал намертво сжатые пальцы очередной сумасшедшей и оттолкнул её в сторону.
– Мне не понятна причина столь буйного помешательства, но сейчас же возьмите себя в руки и отправляйтесь на занятия.
– Но, милорд…