Ректор поневоле
Шрифт:
— С Вашим безупречным вкусом Вы могли бы стать законодательницей мод для всей страны, — улыбался Наяр, целуя мое запястье.
— Ну, что Вы, — смутилась я. — К сожалению, мои пристрастия в большинстве своем не находят поддержки в свете.
— Это удивительно. Если бы я мог озвучить свои предположения…
— Так озвучьте.
— Это было бы не слишком вежливо по отношению к хозяевам. Но Вам мне хочется говорить правду и только правду. Признаюсь, если Вы пообещаете меня не выдавать, я скажу, что большинство присутствующих
— Это действительно невежливо, — усмехнулась я. — Но мне тоже не нравятся выверты нынешней моды.
— На Черном континенте Вы встретили бы больше понимания, — задумчиво проговорил Наяр, пальцем выводя какие-то узоры у меня на ладони.
Было безумно приятно, но что-то словно толкнуло меня под ребра, и перед глазами снова мелькнуло лицо Никса. Я отняла руку.
— Простите меня, я ненадолго Вас покину, — сказал вдруг чернак и отошел.
Мое разомлевшее высочество с глупой улыбкой посмотрело ему вслед: «Какой мужчина… Вот Никс никогда не смог бы с таким пониманием говорить о моде…»
И эта мысль будто окатила меня ледяной водой. «Стоп… А с каких это пор мне интересны подобные темы?!» Я попыталась сосредоточиться и вспомнить, о чем мы говорили, но ничего, кроме бесполезной трепотни о тряпках и танцах, в памяти не всплывало. Мало того, до меня вдруг дошло, что вообще-то мое самодостаточное высочество с детства ненавидит и то, и другое.
— Да что со мной?! — пробормотала я, спугнув стайку любопытных девиц, явно намеревавшихся расспросить меня о таинственном госте.
Словно трезвея, я обвела взглядом зал приемов. Наяр что-то раздраженно выговаривал одному из своих сопровождающих в скрытом от посторонних глаз алькове. Па, недовольно нахмурившись, провожал взглядом уходящего старшего стражника, одновременно перебрасываясь короткими фразами с Максой. Дослушав, брат с любезной улыбкой отошел. Несколько минут спустя на тайной галерее замелькали тени. Гости не могли этого видеть, Чтобы что-то заметить, надо было хотя бы знать о существовании этого перехода, снизу выглядевшего, как вычурное декоративное излишество. Но я-то о нем знала и мгновенно поняла, что на боевые позиции сейчас выдвинулись маги-боевики и арбалетчики из Личной гвардии Правителя. «Что, ифит меня раздери, происходит?!»
Кто-то осторожно коснулся моего локтя. Я вздрогнула и обернулась. Рядом стояла Ниса.
— Я нашла его. Он…
— Аленна! — у моего кресла нарисовался Правитель Черного континента, и черначка тут же с поклоном отступила. — Я не видел Вас всего несколько минут, а мне уже безумно недостает Вашего голоса.
Он подал мне высокий бокал с игристым нежно-розовым напитком. Я с трудом удержала на лице любезную улыбку: терпеть не могу эту приторную бурду.
— За наше знакомство, подарившее мне столько восхитительных мгновений, — промурлыкал он, склонившись к самому уху. Нежный аромат его парфюма
— За знакомство, — отозвалась я, пригубив вино.
— Ну, что же вы, Аленна? До дна! Или наша встреча Вас совсем не радует?
— Отчего же? — улыбнулась я, удивляясь самой себе. Вроде бы, я никогда не отличалась жеманством. Что мешает выпить хорошего вина в замечательной компании? Но некая зудящая на грани сознания мысль не давала мне осушить бокал. Что-то я собиралась сделать. Но что?! Кажется, именно выпить… Нет… Другое… У входа суетились какие-то люди, забеспокоились гости, а мое склерозное высочество все никак не могло вспомнить, что же такое должно вытворить.
Затор у двери рассосался, и на весь зал прогремел грубый голос с жестким чернакским акцентом:
— Лер Наяр! От имени Правителя Черного континента я обвиняю Вас в государственной измене!
К потолку понеслось дружное «Ах!», и все, как по команде, уставились на моего кавалера.
— Выпейте же, Аленна, — не обращая внимания на новое действующее лицо, прошептал Наяр, склоняясь ко мне еще ближе. — Заговоры и убийцы могут подождать. Неужели я не заслужил хоть немного счастья?
Его шепот был нежнее шелка, волосы мягко щекотали щеку, запах сводил с ума, но в глазах мелькнула нешуточная злость. И я вдруг поняла, что Никс никогда не смотрел на меня с такой ненавистью. Даже когда ругал заносчивую принцессу во дворе Академии стихий. Никс вообще ни на кого не смотрел так… «Его парфюм. Он подавляет волю. А в моем вине наверняка что-то куда более мощное», — догадалась, наконец, я, и одновременно пришло понимание, что громогласный незнакомец как-то связан с действиями Никса.
Ладонь скользнула к поясу, а затем над чужим бокалом. Наяр, пристально глядя мне в глаза, этого не заметил.
— Я жду только Вас, — шепнуло мое с трудом превозмогающее действие наркотического аромата высочество.
— За Вас, Ваше Высочество, — выдохнул чернак.
«За тебя, Никс», — подумала я, и мы одновременно осушили бокалы.
Все это долгоописываемое действо не заняло и тридцати секунд. Па еще поднимался на ноги после громового возгласа нового гостя, а я уже опускала мгновенно потяжелевшую руку с опустевшим хрусталем.
— Правитель Наяр, — царственный родитель пристально смотрел на моего кавалера. — Как Вы объясните притязания этих леров?
— Ложью и попыткой переворота, — спокойно отозвался Наяр. — Они будут арестованы, и я разберусь с ними позже. Зачем портить такой замечательный праздник? Тем более, что у меня тоже есть небольшое сообщение.
Его слова доносились до моего одурманенного высочества как сквозь вату. Тело налилось свинцовой усталостью. Хотелось сесть и отдохнуть. Но Наяр, цепко ухватив меня под локоть, потащил к возвышению, где стоял Па.