Рекрут
Шрифт:
– Одевайся сразу в походное, – посоветовал Виорел, не отвлекаясь от готовки и даже не повернувшись в его сторону. – Сейчас порубаем, и пойдете.
– Яволь… – вздохнул Костя. – Сэр…
Он вдруг отчетливо осознал, что через какую-то четверть часа снова окажется в чужом и далеком мире, знакомом пока только по скудным впечатлениям первой вылазки да по вчерашним рассказам Виорела. В мире, где могут без затей положить разбитым носом в пол, а то и вовсе пристрелить, не церемонясь и не расспрашивая, кто ты, откуда и зачем здесь очутился.
Непривычно
Под яишенку Виорел налил по сто пятьдесят.
– Больше не надо, – сказал он. – А по одной не помешает. Да и традиция…
– Тебе ж доктор запретил! – проворчал Костя без особого, впрочем, осуждения.
– Ничего, я выздоравливающий, – отмахнулся Виорел. – Хотя за заботу спасибо!
Он поднял стакан:
– Ну, давайте, чтоб все прошло гладко!
Выпили. И принялись закусывать – прямо со сковороды, можно сказать, по-джавальски, тем более что яичница, щедро сдобренная специями, действительно чем-то напоминала по вкусу тамошнюю пищу.
«Странно, – отметил Костя мимоходом. – Говорил Диме не предлагать спиртное, а сам налил. И тот без разговоров выпил…»
Значит, дело вовсе не в том, что Дима совсем не пьет спиртного. Причина иная.
Додумать Косте не позволили.
– Ну что, внимай, напарник, – принялся наставлять Виорел в промежутках между жеванием. – Дима – твоя охрана. Все решения по существу принимаешь сам. Все решения при любой внешней угрозе принимает Дима, до момента, пока он не сообщит, что угрозы больше нет и ты снова можешь выполнять основную задачу. Это ясно?
– Ясно, – кивнул Костя, удивляясь, почему решимость отправиться в Центрум все еще не покинула его.
– Пункт второй: страховка. Каждый день в семь утра и в семь вечера… ну, плюс-минус, конечно, не по курантам, не минута в минуту! – Виорел отложил вилку и поглядел Косте в глаза – внимательно, цепко. – Запоминай: я буду дважды в день, примерно в семь и девятнадцать часов, ненадолго заглядывать в свою точку выброса. Это на случай если тебе не удастся самостоятельно открыть обратный ход. То есть тылы у тебя прикрыты: если что, возвращайся на побережье и ищи флажок, который я тебе в прошлый раз показывал. Найдешь – сиди и жди. Понял?
– Понял, – подтвердил Костя, несколько оживляясь.
Факт подстраховки его здорово приободрил: в самом деле, вдруг что-нибудь пойдет не так, и самостоятельно открыть ход не получится? Где-то глубоко в подсознании такая мысль зародилась еще вчера, но до поры до времени Костя не позволял ей всплыть на поверхность. А теперь можно было расслабиться: в крайнем случае назад их Виорел вытащит. Ну, придется покуковать, конечно, на бережку, на обрывчике. Но это, в конце концов, не смертельно. А гнаться за ними с Димой, он надеялся, никому не возникнет нужды.
– Пункт третий: с вокзала
– Помню! – заверил Костя.
– По наличности: в первую очередь трать ассигнации, монеты лучше прибереги, они ценнее.
– Это тоже помню, – кивнул Костя, поскольку вчерашнюю лекцию о деньгах Джаваля и соседних стран усвоил в полной мере, а подстегнутое переходом из мира в мир сознание действительно впитывало новые знания с невероятной охотой.
– Тогда у меня все, – объявил Виорел. – Доедаем, и вперед!
Чаевничать не стали.
Поднявшись на ноги, Костя первым делом оглянулся. Ход уже растаял без следа, а место, где он только что открывался, можно было отследить исключительно по границе нетронутой и примятой травы.
Граница была совершенно прямая, словно под линеечку.
Костя не удержался, прикрыл глаза, сосредоточился…
Ход послушно возник примерно в том же месте, где мятая трава переходила в немятую, лишь самую малость левее. Выглядел он точь-в-точь как темный зев русской печи из фильмов про Емелю или Иванушку-дурачка, только расположен был у самой земли.
– Порядок, – пробормотал Костя, почувствовав бодрящий прилив уверенности.
Секунд через пятнадцать ход потускнел и исчез.
Пока Костя навьючивал на себя небольшую сумку с припасами, Дима просто стоял и ждал, не выказывая ни нетерпения, ни раздражения. Сам он компактный свой рюкзачок надел на оба плеча еще в Вологде и в ход прополз с ним за спиной.
– Ну что, двинули? – спросил Костя, когда сумка, надетая наискось через голову на одно плечо, удобно прижалась к правому боку.
На груди Димы висел небольшой короткоствольный автоматик, почему-то не вороненый, а серебристо-блестящий, то ли никелированный, то ли хромированный, то ли еще чем покрытый – в оружии и металлургии Костя совершенно не разбирался.
– Погоди малехо, – пробурчал в ответ Дима, а потом зычно выкрикнул: – Эй, граница! Вылезайте, хорош прятаться!
Метрах в сорока от них, чуть правее хорошо видной вдалеке пограничной заставы, внезапно шевельнулась трава, а еще через какое-то время показалась чья-то голова в широкополой панаме.
– Сюда давайте! – донеслось оттуда. – И ручки, ручки!
Костя послушно вздернул ладони на уровень плеч. Дима, как ни странно, рук поднимать не стал, просто зашагал в направлении пограничного секрета.
– Как ты их заметил? – прошептал Костя с удивлением. – Хорошо ведь спрятались!
Дима покосился на него, потом нехотя пояснил:
– Я их и не заметил. Просто крикнул на всякий случай, да и все. Точки выхода часто кто-нибудь стережет, пальнут еще сдуру, оно нам надо?
Костя усмехнулся: