Рекрут

Васильев Владимир Николаевич

«Стенографист небось», – подумал Костя невпопад, сам не понимая, почему его внимание внезапно сконцентрировалось на этом никчемном персонаже.

Один из сыщиков, как решил про себя называть эту публику Костя, коренастый рыжеволосый дядька с пушистыми баками по щекам, уселся за письменный стол у окна, который, не в пример первому собрату, был завален всяческим околобумажным хламом: папками, книгами, ящичками картотеки, газетами и даже небрежно свернутым планом-картой какого-то населенного пункта, возможно, что и Харитмы, не разобрать. Второй сыскарь, высокий и в

целом худощавый, но с отчетливо выпирающим из-под пиджака пивным животиком, чуть наискось присел на подоконник (половиной задницы, подумал Костя). Третий, среднего роста, крепкий и широкоплечий, наиболее на вид спортивный из всех, взял стул и утвердился напротив Кости, которого с порога определили на привинченный к полу табурет в центре комнаты. Стул крепкий сыщик поставил спинкой к Косте и уселся на него верхом, закинув локти на изогнутую деревянную планку перед грудью.

– Имя, фамилия, – бесстрастно произнес Спортсмен, даже без вопросительной интонации.

Костя выпрямился на табурете, насколько это было возможно со скованными за спиной руками, и назвался.

– Откуда?

– Из Маранга, – честно признался он.

– Почему татуировка заклеена?

– Погляди на нее, кстати, – вставил Рыжий; Спортсмен с готовностью отлепился от стула.

– Ее только днем накололи! – поспешно объяснил Костя. – Это пластырь, лечебный! Ай!

– Заткнись!

Спортсмен без церемоний содрал пластырь с запястья, попутно место татуировки проэпилировав. Было не столько больно, сколько неприятно, хотя и больно тоже.

Нещадно вывернув арестанту кисть, Спортсмен некоторое время разглядывал припухшую кожу на запястье.

– И правда свежая, – буркнул он недовольно. – Легалка, девятая застава.

Такое впечатление, что он ожидал увидеть совсем другое и недовольным остался именно поэтому.

Рыжий неторопливо перебирал отнятые у Кости бумаги – подорожную от зервара и письмо Виорела мастеру Хетауцэ.

– Куда и откуда направлялись?

Косте почему-то очень не понравилось то, что сыщики разговаривают о них с Димой в прошедшем времени.

– Из входной локации… это в окрестностях девятой заставы. Идем в Го-Ойдо, по делам к тамошнему мастеру господину Хетауцэ.

Спортсмен вопросительно поглядел на Рыжего. Тот курил и одновременно проглядывал письмо Виорела, которое во время ответа Кости, грубо надорвав конверт, вскрыл.

– Имя спутника? – продолжил допытываться Спортсмен.

– Зовут Дима, фамилию не знаю.

– Почему он был вооружен, а ты нет?

– Он мой охранник, – пояснил Костя. – Степь все-таки, сами понимаете…

– Охранник? – недоуменно переспросил Спортсмен, опять переглядываясь с Рыжим, но в этот момент Пивной Живот, не шевельнувшись, произнес короткую непонятную фразу, и все громко засмеялись, даже невзрачный писарчук.

– Я могу знать, что мне… – начал было Костя, когда все они отсмеялись, и осекся, потому что не смог подобрать нужное слово. В принципе тут подошло бы «инкриминируют», но как это сказать по-джавальски, Костя не знал, поэтому сформулировал иначе: – За что нас арестовали?

Рыжий со Спортсменом

опять переглянулись, и на этот раз внезапно заговорил Рыжий:

– Ты вроде умный парень, Коста. Думаешь, мы бы стали с такой помпой хватать кого попало, отвлекать десятки людей от важной работы? Сам посуди!

– Но мы просто направлялись в Го-Ойдо! – Костя пожал плечами. – Мы провели час с небольшим на заставе, потом часа два ожидали поезд. Что мы могли незаконного натворить на заставе или в степи, на станции?

– А в прошлую ходку? С этим, как его… – Рыжий подобрал со стола надорванный конверт и прочел имя отправителя. – С Вь’орелом?

– В прошлый раз мы благополучно добрались до Го-Ойдо, совершили сделку с господином Хетауцэ и уже собирались возвращаться к себе в Маранг, но на нас напали. Прямо в маакуте.

– В котором маакуте? – быстро уточнил Спортсмен.

– В «Зеленом причале». Недели две назад. Виорела ранили, мне повезло больше, испугался только. Пришлось уходить прямо из холла маакуте.

У Спортсмена сделалось такое выражение лица, как будто он хотел воскликнуть: «Так это были вы?» Рыжий и Пивной Живот владели лицами лучше, поэтому насчет их мыслей у Кости никаких догадок не возникло.

– Ты на всякий случай учти, марангер! Если уйдешь к себе до окончания следствия, прямо отсюда или из камеры, – станешь вне закона, – зачем-то предупредил Рыжий.

Костя тотчас, как выразился бы на его месте Шпиц, «прихватил Рыжего за базар»:

– Значит, сейчас я все еще под охраной закона? Почему же я в таком случае в наручниках и на допросе? И даже не знаю почему, по какой причине? По закону мне обязаны предъявить обвинение, дабы я мог предоставить доказательства своей невиновности, да и то только если это потребуется. Либо меня должны немедленно освободить, если обвинять не в чем!

Повисла недолгая пауза, прерванная озадаченным «Ух ты!» Рыжего.

Что он имел в виду, узнать было не суждено: в двери кабинета постучали, и кто-то, не дожидаясь разрешения, вошел – Костя не видел кто, потому что сидел к дверям спиной. Однако все трое сыскарей внезапно вскочили и застыли по стойке «смирно».

– Садитесь, – великодушно позволил вошедший. – Гере, это сотрудник Министерства Иных Миров Клондала. Он заберет арестованных.

Физиономия Рыжего сразу стала кислее кислого, но перечить начальству, очевидно, он не мог.

– Слушаюсь, господин префект… – промямлил он, но все-таки решился и задал вопрос: – А известно ли господину…

– Известно, – прервал его другой голос.

– Арестованный, встать! – велел третий голос, и кто-то бесцеремонно вздернул Костю за локти. Плечи свело от боли.

Вторым движением Костю развернули, и он наконец увидел вошедших.

Во-первых, тучного господина в позолоченном мундире, но без головного убора. Во-вторых, еще одного персонажа в партикулярном костюме, однако костюм на нем сидел и смотрелся так, что Рыжий, Пивной Живот и Спортсмен со своими пиджачишками на этом фоне выглядели оборванцами с деревенского рынка рядом с родовитым аристократом в надцатом поколении.