Реи?с
Шрифт:
Алехин сел на постель, держа фотографию перед собой. Голова закружилась. Он выронил бутылку. По спине волной прокатился леденящий холод, по груди и рукам побежали мурашки, но не от кондиционера. Глаза заволокло влажной туманной пеленой. Он не мог оторваться от фотографии, на которой увидел себя вместе с Леной и дочками.
– Откуда это у вас? – наконец вымолвил он совсем другим голосом. – Кто вы?
Джейн отступила на шаг, внимательно разглядывая Сергея. Не отводя взгляда, подняла с кресла гостиничный белый махровый халатик, одним движением
– And who the fuck are you, my friend?69
Глава двадцать вторая
ПОГОНЯ
Донецк. Август
Они проговорили весь оставшийся день, вечер и всю ночь. До рассвета. Больше не было ни объятий, ни поцелуев. Когда стало светать, Джейн взяла свои вещи, зашла в ванную, переоделась и вернулась в новых джинсах и свежей блузке. Алехин сдал все свои вещи в срочную стирку в прачечной отеля. Джейн отдала ему свой халат.
Завтрак они заказали в номер. Она – овсянку, грейпфрутовый фреш, кофе с молоком и фруктовую тарелку. Он – яйцо «Бенедикт» и черный чай с лимоном. Завтракали молча, не глядя друг на друга, не в силах поверить тому, что с ними произошло. За вечер и ночь они словно прожили жизни друг друга. Говорили то по-русски, то по-английски.
Конечно, они поделились друг с другом далеко не всем. Она ничего не узнала ни о его связи с Книжником и бандитами, ни о счетах в швейцарских банках. Джейн чувствовала пробелы в его рассказе, но сама ни о чем не спрашивала. Она, в свою очередь, не распространялась о своей жизни в Техасе, и он не расспрашивал ее об этом.
Они поговорили про маньяка. Сергей рассказал, как раньше был копом и ловил Офтальмолога, но упустил.
– Оф-таль-мо-лог! – Джейн передернуло от ужаса, когда Сергей рассказал ей все детали. – Oh my God! It is a fucking «Silence of the Lambs»! But you didn’t come to Donbass to pursue the fucker, did you?
– No, I ran into him by chance.
– By the same chance you saved my life.
– I thought you saved my life, didn’t you?
– Calls for a drink, – она даже не улыбнулась. – Cheers70.
Они выпили по бокалу. Алехин хотел было предложить ей выпить на брудершафт, чтобы как-то снять напряженность, но, посмотрев Джейн в глаза, раздумал.
Джейн рассказала Сергею, что Офтальмолог не вызывал у нее никаких подозрений. Она была готова ко всему на войне, но не к такому ужасу.
– Well, the thing is that the crazy motherfucker was not only after boys and girls71, – начал Алехин на английском, но тут же перескочил на русский. – Он еще не брезговал рыжими девушками.
– Не брезговал? What does it mean?
– He loved redheads.
– I see now. It is not for nothing after all that I thought it was a curse when I realized I had freckles all over my face and red hair.
– You don’t have freckles any more72, –
Джейн смутилась, поднесла к губам бокал, сделала маленький глоток и рассказала Сергею, как убедительно маньяк играл роль честного офицера, обещая ей живых свидетелей, что видели, как русские стреляли по «Боингу» из «Бука».
– Ah, those Russians, – произнес Алехин с каменным лицом. – Are you sure?
– No doubt about that73.
Джейн поведала ему детали своих многочисленных интервью. Показала фото «Бука 1-2». Сергей молча разглядывал фотографии, пил виски и изредка покачивал головой.
Потом они вновь вернулись к тому, с чего начали. И Джейн узнала многое о его семье. Она не совсем поняла, почему они из Лондона летели в Бангкок, но спрашивать не стала – какая, в конце концов, разница, коль уж случилось так, как случилось. Чтобы не разрыдаться и снова не броситься к нему на шею, ей пришлось попросить его налить ей еще виски.
Алехин уже не казался ей близнецом Прохорова. Это был совсем другой человек. И близкий, и… такой далекий. Ее обуревали противоречивые желания: она то хотела вновь протянуть руку и коснуться его лица, волос, то встать, вежливо поблагодарить его и попросить уйти. Но… они еще не выговорились до конца.
К часу ночи все четыре бутылочки виски из мини-бара были пусты, и Сергей заказал еще одну, большую, по телефону. К утру и от нее осталось меньше половины.
Джейн рассказала ему о сумасшедшей сельской старухе, которая подарила ей фотографию – Алехина и его семьи. Рассказала она о ее так и не начавшемся толком романе с Прохоровым. До Алехина, наконец, дошло, какая вышла «комедия положений». Он вспомнил тот момент на яхте, когда увидел своего двойника на экране. Значит, его тоже зовут Сергеем. Фамилию журналиста он запомнил, а имя нет. Тезка, значит…
– Life is stranger than fiction74, – пробормотала Джейн.
– You bet, – кивнул Алехин. – When I meet him in person, I will try to compel him to join me in a DNA test. Who knows? Maybe we are twins after all.
– Well, he does not have a scar75, – она в первый раз засмеялась.
– Я тоже не со шрамом родился.
– He’s forty four. And how old are you, Sergei?
– Forty two76.
Итак, выходило, что они оба, каждый по-своему, расследовали одно и то же преступление и искали ответ на один и тот же вопрос: кто сбил «Боинг»?
Джейн пыталась объяснить Сергею, что происходит на Донбассе, рассказать про аннексию Крыма, про роль так называемых «добровольцев», «вежливых зеленых человечков», про роль президента Пухова, который «пришел к власти, организовав взрывы жилых домов в Москве и других городах и начав войну в Чечне», но… Она очень быстро поняла, почувствовала, что ему глубоко плевать на все эти дела и что романтическая история Майдана, как и все остальное, что произошло и происходило потом, ему… Как он сам честно и равнодушно сказал, «глубоко фиолетово».