Реи?с

Лойко Сергей Леонидович

– Что значит «фиолетово»? – спросила Джейн. – Я не понимаю…

– Это значит, что кто-то убил мою семью, – глухо сказал он. – Я просто хочу узнать правду и разобраться с теми, кто это сделал.

– Как – разобраться? Что ты имеешь в виду?..

– Вывести в расход.

– Что это? – Джейн понимала далеко не все идиоматические обороты по-русски.

– Well… Let’s say, take care of them.

– Oh, I see. Разобраться. Clear something out. You mean somebody.

– Exactly.

– Ok. What if this somebody is Russian defense minister or the president himself?

– Well, they are humans like you or me, aren’t they? A bullet in the head can take them out like any other motherfucker.

– Well it is something I can’t help you with77, –

Джейн внимательно посмотрела на Сергея.

В нем не было никакой злобы или ярости. Алехин казался ей спокойным и сосредоточенным.

– I want to see the bastards in the dock in the Hague, – продолжила она. – And I think I will find out soon how to get them there.

– What do you mean?

– I may land a witness, a real one. Down the chain.

– Are you sure you know what you are talking about? – Сергей вновь поднял голову. – Well, I have been here a couple of days but all I got so far are just rumors and speculations. I don’t even have an iota of fucking circumstantial evidence. And frankly I don’t have a clue how to get it78.

– Посмотри на это, – Джейн протянула ему свой лэптоп, нажав на нем пару клавиш.

На разгорающемся экране Алехин увидел открытое письмо в ее электронной почте:

«Джейн, я знаю, что ты интересуешься этим. У меня есть свидетель. Большой человек, который получил приказ и выполнил его. Он хочет встретиться с тобой. Ему нужна защита. Он готов все рассказать. Твоя Алла.

P. S. Я дома. Ты знаешь, как меня найти. Ни слова по телефону. Только здесь. Жду тебя в Курске, если тебя это все еще интересует. Просто напиши ДА или НЕТ. И когда ждать».

– Кто такая Алла, и о чем это? – спросил Алехин, уже начиная догадываться, о чем.

– Алла – моя добрая подруга. Она корреспондент «Нашей газеты» в Курске. For your information Kursk is the place where a Russian anti-aircraft brigade is stationed79. Мой главный редактор сообщил, что, по его непроверенной информации из источника в спецслужбах, комплекс «Бук 1-2», ракета из которого сбила «Боинг», прибыл из Курска. Я не верю в такие совпадения.

– Are you sure you can trust this Ostrovskaya or whatever her name is?

– Absolutely.

– Well, you absolutely trusted Ophthalmologist.

– Well, she is not an Ophthalmologist80.

Оба невесело усмехнулись.

– Well, I don’t really know how to thank you enough81, – Джейн встала и начала прощаться.

Алехин понимал, что, если они сейчас расстанутся, он больше никогда не увидит ее, и… Если свидетель – в Курске, нужно ехать в Курск, пока тот еще жив. В таких делах жизнь свидетеля не бывает долгой.

– Can I go with you? – помолчав, спросил он.

– Where? – Джейн все поняла. Она пыталась говорить спокойно, но… бабочки, машущие крылышками у нее в груди, сбивали ее с мысли.

– To Kursk. You will be safer with me. Do you mind?

– Do I mind? – Джейн улыбнулась. – Under different circumstances I would. But I can’t leave you alone. You’ll be safer with me, officer82.

Вещи Алехина оставались

в машине. Машина была с российскими номерами, что сильно облегчало дело. Главное сейчас – как можно быстрее доехать до границы и пересечь ее. Когда Алехин с Захаровым и Рыбниковым въезжали на Донбасс, граница не то что не была на замке, она вообще не охранялась, но Сергей понимал, что ситуация может измениться в любой момент.

У Джейн была российская аккредитация и виза в американском паспорте, у Алехина – российский заграничный паспорт и пропуск, выписанный самим Белкиным. Но Сергей не знал, что Белкина уже почти сутки нет в живых. Армию ополченцев возглавил российский полковник-десантник Снегирев, его люди численностью до батальона уже разместились во дворце Каметова.

Узнав о смерти Белкина и не дозвонившись Алехину, заплаканная Липа приехала на автобусе во дворец за личными вещами. Ее даже не пустили на порог.

И самое главное, чего еще не знал Алехин, это что по распоряжению Снегирева с раннего утра все белкинские приказы и пропуска были отменены. Другое дело, что новость могла еще не дойти до всех блокпостов. Так что шанс вырваться из города у них еще оставался.

Джейн написала Островской, что она выехала и в течение двух дней рассчитывает быть в Курске. И спросила, могут ли Алла и ее свидетель ждать так долго.

«Можем, – ответила Алла. – У нас нет другого выхода. Один он не доедет до Москвы, не говоря уже о том, чтобы попасть в твое посольство».

Взяли с собой из отеля провизии и воды.

– На неделю мокрой голодовки, – пошутил Алехин.

Джейн не поняла юмора. Он не стал объяснять – не до того сейчас было.

Открыв багажник «Патриота», Сергей увидел ПКМ с пристегнутым увесистым коробом на сто патронов. Белкинцы забыли вынести при разгрузке. Короб был полностью снаряжен. Сначала Алехин хотел было отнести это добро на ресепшен, но раздумал. «До границы полтора часа, если без остановок, – подумал он. – В пути может пригодиться. Кто знает…»

Расплатились за гостиницу, подъехали к заправке. Заправились непонятно каким бензином. Кроме марки Super, никакого другого все равно не было. Но «Пат­риот» не «Лексус» и не «БМВ» – может ехать на чем угодно, не подведет. Он и не подвел. Утробно порычав, машина поартачилась для порядка минутку-другую, завелась и тронулась с места.

Алехин сидел за рулем. Он был в стираной военной форме без знаков различия. Лицо загорелое. Волосы короткие, серые. Если присмотреться – с сединой. Виски выбриты. Голова почти квадратная с этой стрижкой, как у настоящего американского GI. Глаза голубые, усталые, солнечные морщинки по уголкам глаз... Джейн украдкой взглянула на него. Опять почувствовала это странное ощущение, к которому никак не могла привыкнуть. Она давно все контролировала сама в своей жизни, а теперь… Словно наваждение какое-то. Ее спутник повернулся, поймал ее взгляд, улыбнулся краешком губ. Она опять с удивлением поняла, что смутилась под его взглядом, будто он застал ее за чем-то тайным. В замешательстве стала поправлять волосы. Неудобно было сразу отвернуться и уставиться в окно.