Редаманс

Долорес Х. К.

Потому что это означает, что больше никаких киномарафонов на нашем уютном диване.

Больше не будем топить наши горести после расставания в миске бульона из Нудлтауна.

Больше никакого двухдолларового шампанского из круглосуточного магазина в соседнем квартале.

Больше никакой дружбы.

По крайней мере, не та легкая, близкая дружба, которая возникает после шести лет проживания на одних и тех же шестистах квадратных футах.

Если Луэнн переедет в квартиру Джо в Краун-Хайтс - это шестимильный переход через Ист-Ривер, который с таким же успехом может быть океаном, - она превратится

во всех моих друзей на расстоянии, которые у меня есть.

Случайные сообщения типа "Я скучаю по тебе!" и обещания встретиться за кофе или другими напитками, которые так и не случаются. Наши ночные тусовки станут раз в неделю, затем раз в месяц, затем раз в год, и мы будем обмениваться парой поздравительных сообщений, когда будем видеть обновления статуса друг друга в Сети.

— Серьезно, Поппи, — голос Джо прорывается сквозь мою спираль. — Ты лучшая подруга Лу. Если ты думаешь, что она не готова, скажи мне. — В его глазах пляшет надежда, и ужасная, эгоистичная мысль мелькает у меня в голове.

Я могла бы просто сказать ему, что она не готова.

Я могла бы сказать ему, что, по-моему, он действует слишком быстро.

Я могла бы притвориться, что не проводила часы, слушая, как Луэнн рассказывает мне, как с ним безопасно, легко и волнующе. Как будто я не застала ее просматривающей доски объявлений Pinterest в поисках свадебных идей в 3 часа ночи.

Я могла бы отсрочить неизбежный счастливый конец Луэнн всего на один год с ней, и она бы никогда не узнала.

Я могла бы оставить свою лучшую подругу при себе еще ненадолго.

Но когда я открываю рот, чтобы сделать именно это, вместо этого выходит:

— Я думаю, это отличная идея, Джо.

Его глаза расширяются.

— Правда?

Нет.

— Да. — Я киваю, улыбаясь сквозь стиснутые зубы. — Я думаю, Луэнн будет в восторге.

Его облегчение ощутимо, и узел в моем животе затягивается почти до боли.

Я хочу быть эгоисткой.

Но еще больше я хочу, чтобы Луэнн была счастлива.

Даже если это означает потерять ее.

— Надеюсь, вы не слишком скучали по мне! — Луэнн снова появляется со стопками в руках, и я как никогда рада, что немного алкоголя сняло напряжение.

Джо теперь сияет от уха до уха, и я выпиваю обжигающую жидкость, замаскированную под дешевый виски, - одним глотком. Я уже могу сказать, что мне будет плохо, но эффект не заставил себя ждать: в комнате становится светлее. Я чувствую себя легче.

— Надеюсь, вы, ребята, благодарны. Ради этого мне пришлось отбиваться от толпы туристок, — говорит нам Луэнн, кивая в сторону стайки девушек на другом конце прилавка.

Их, должно быть, семь или восемь, все загорелые блондинки в одинаковых футболках с надписью: Я ? Нью-Йорк. На той, что посередине, тоже диадема и ярко-розовый пояс ДЛЯ НЕВЕСТЫ .

— Им всем двадцать один, — говорит Луэнн. — Бармен проверял их удостоверения личности. Ты можешь представить, если бы мы поженились в двадцать один год? — Она поворачивается к Джо, ее лицо смягчается. —

Мне повезло, что я встретила тебя в нужное время. Если бы я встретила тебя тогда, только что окончив второй курс, до того, как узнала, каким адом были свидания в Нью-Йорке ... — Она качает головой. — Ну, давай просто скажем, что двадцативосьмилетняя Луэнн ценит тебя намного больше, чем двадцатиоднолетняя.

Они смотрят друг на друга так, словно они единственные люди в комнате, может быть, даже во всем мире, и мне приходится отвести взгляд, прежде чем пустота, образующаяся у меня в животе, станет невыносимой.

Когда в последний раз кто-нибудь так смотрел на меня?

Определенно нет с тех пор, как...

— Кстати, о браке, свиданиях и обо всем, что связано с любовью... — Луэнн подталкивает меня локтем.

— Я не хочу говорить об этом сейчас, — стону я, уже точно зная, к чему приведет этот разговор. В последнее время это любимая тема Луэнн. С тех пор как она нашла своего принца на белом коне, она она сделала своей миссией найти и моего.

— Ты никогда не хочешь говорить об этом, — парирует она. — Кроме того, разве сейчас не идеальное время? Тебе двадцать восемь, ты горячая штучка, и ты только что сделала большой рывок в карьере. У тебя есть варианты, Поппи.

— Десять секунд назад ты назвала нью-йоркскую сцену свиданий адским пейзажем, — напоминаю я ей. — Могут быть варианты, но они не из лучших.

Она открывает рот.

— Если я смогла...

— ...найди Джо, и ты тоже сможешь найти кого-нибудь, — заканчиваю я, повышая голос, чтобы подражать ее. — К сожалению, я думаю, что ты нашла последнего привлекательного, всесторонне развитого подходящего мужчину в Нью-Йорке. Все, что осталось, - это финансисты, которые думают, что они Божий дар человечеству, потому что они больше 6 футов 2 дюймов, и женатые мужчины, пытающиеся изменять своим женам.

— Ладно, что ж ... — Она хочет возразить, но восьми блаженных месяцев с Джо недостаточно, чтобы настолько сильно затуманить ее память. — Возможно, это правда, но ты также и не пыталась. Ты не ходишь на свидания. Ты не пытаешься знакомиться с людьми. Ты не пользуешься приложениями для знакомств. Неужели серьезные отношения должны сваливаться с неба прямо тебе на колени?

В большинстве случаев мне больше всего нравится прямота Луэнн. Она прямолинейна. Я всегда точно знаю, о чем мы говорим и что ей нужно от меня.

В некоторые дни это также моя наименее любимая черта в ней, а именно, когда она не желает принимать мою чушь, даже на одну ночь.

Я вздыхаю.

— Я бы не возражала, если бы что-нибудь упало мне на колени, но я действительно пытаюсь. Адский пейзаж, помнишь?

Она бросает на меня такой же взгляд, каким смотрит на Тоби, когда он пытается выманить у нее второй завтрак.

— Ладно, если ты так стараешься ... Когда ты в последний раз ходила на свидание?