Редаманс

Долорес Х. К.

У меня перехватывает дыхание.

Адриан смеется - не по-настоящему, как тогда, когда он запрокидывает голову и звук вибрирует в глубине его горла, - а смехом для вида.

— Я сомневаюсь, что всем это интересно.

Сьюзи приподнимает бровь.

— О, уверяю вас, это так. — Она поворачивается к аудитории. — Что скажете?

Громкие аплодисменты – лучший ответ.

— Я предпочитаю сохранять свою личную жизнь в тайне, — говорит ей Адриан. — Но...

Но?

Сьюзи наклоняется ближе.

— Но?

—

Я бы не назвал себя завидным женихом, но в настоящее время я ни с кем не встречаюсь, — заканчивает он, и у меня нет объяснения волне облегчения, которая захлестывает меня.

По состоянию на полгода назад он ни с кем не встречался.

Никаких подружек или жен-супермоделей-олимпийских атлетов.

Что для меня не имеет значения, напоминаю я себе. Вовсе нет.

— Понятно, — Сьюзи почти мурлычет, ее улыбка становится шире. — Ну, по этой теме у меня есть еще один вопрос. О вашей матери.

— Ну, она с моим отцом. — Я чувствую очарование Адриана - даже через экран - оно без усилий притягивает меня так же, как притягивает аудиторию. — Счастлива замужем - в сентябре этого года исполнится тридцать лет.

— Приятно это знать, но на самом деле... — Сьюзи на мгновение хихикает, а затем возвращается к делу. — Читая о вас, я наткнулась на старое интервью, которое Мэри Эллис, должно быть, дала много лет назад, и в нем она упоминает жемчужное ожерелье. Семейная реликвия, переходящая от дочери к дочери. У ваших родителей, конечно, есть только вы один.

Адриан приподнимает брови, на его лице появляется игривая улыбка.

— Насколько мне известно, да.

В зале снова раздаются смешки, когда Сьюзи спрашивает:

— Итак, это ожерелье. Это то, что получит ваша будущая жена?

Адриан кивает.

— Ожерелье, о котором идет речь, представляет собой набор из натурального жемчуга, который передавался через семью Эллис на протяжении сотен лет, первоначально подаренный одной из моих предков женского пола голландским принцем. — Он делает паузу ровно настолько, чтобы зрители охнули. — Когда моя мать выходила замуж за моего отца, моя бабушка подарила ей жемчуг - в знак того, что она одобряет этот брак. Так что да, когда этот день настанет, моя будущая жена тоже получит ожерелье.

Мой желудок не сжимается при мысли о безликой жене Адриана, супермодели-олимпийской спортсменке, носящей жемчужное ожерелье стоимостью в миллионы.

Это не имеет значения.

— Семья Эллис, похоже, очень дорожит своими семейными традициями, — говорит Сьюзи.

— Как и любая другая семья, я полагаю, — отвечает Адриан.

— Но большинство семей не передают по наследству сотни миллиардов долларов.

Это явно резкий вопрос, но безупречный фасад Адриана никогда не колеблется.

—

Это правда. Мы - я обладаю несравненными привилегиями.

— До меня дошли слухи, — продолжает Сьюзи. — Что дети Эллисов не получают доступ к полному семейному фонду, пока им не исполнится двадцать восемь лет. — Взгляд Сьюзи голодный. — А в прошлом месяце вам исполнилось двадцать восемь - кстати, с опозданием, но с Днем рождения, - так что, я уверена, вы понимаете, к чему я клоню.

И вот оно - подергивание брови Адриана.

Совершенно незаметно для всех остальных, но я вижу это таким, какое оно есть.

Трещина у линии роста волос на маске.

Тем не менее, он почти ни разу не сбился с ритма.

— Для того, чтобы разобраться в финансовых махинациях моей семьи, потребовалось бы три дипломированных бухгалтера, два обычных бухгалтера и бухгалтер-кассир - уверяю вас, это не стоит вашего драгоценного времени..

— О, я бы не была так уверена, — возражает Сьюзи. — Мне очень любопытно. Вы получили доступ к полному трасту вашей семьи?

Если бы это было частное интервью, записанное на пленку, Адриан, вероятно, отключил бы камеры еще два вопроса назад.

Но Сьюзи выставила его перед живой аудиторией в студии, и, судя по слегка прищуренным глазам, Адриан, кажется, понимает это.

— Нет, — он прочищает горло. — Пока нет. Есть несколько юридических моментов, которые, опять же, не стоят вашего эфирного времени, которые нужно прояснить в первую очередь, но это должно быть вопросом пары месяцев. — Он складывает руки вместе. — Теперь, когда я побаловал вас, может быть, мы вернемся к текущей теме? Фонд Эллиса?

Сьюзи улыбается.

— Конечно, доктор Эллис.

Интервью длится еще несколько минут, но больше в нем нет ничего примечательного, и когда я закрываю свой ноутбук, а первые лучи рассвета пробиваются над горизонтом Манхэттена, у меня кружится голова.

А зуд?

Он все еще здесь.

Глава четвертая

Это ничего не меняет.

На самом деле, это не так.

Моя жизнь сейчас ничем не отличается от той, что была прошлой ночью, когда я открыла Google, ввела имя Адриана в строку поиска и позволила Интернету собрать десятилетнюю историю.

Я все еще Поппи, мне все еще двадцать восемь лет, я все еще живу в крошечной двухкомнатной квартирке на Ту-Бриджес, Манхэттен, и я все еще не замужем.

И все же...

Вот уже много лет я отношусь к Адриану Эллису как к воспоминанию, а не как к мужчине. Как фотография "полароид", лежащая в верхнем ящике моей тумбочки, которую я могу достать или спрятать, когда захочу. Сувенир из прошлого.

Но теперь он настоящий.

Настоящий миллиардер, настоящий врач-резидент, живущий в Мэриленде, спасающий мир по одной бесплатной пересадке сердца за раз, и...