Редаманс
Шрифт:
— Тебе действительно не нужно отвозить меня домой, — говорю я ему. — Ты можешь просто высадить меня у метро. — Я притворяюсь, что мысль о поездке в вагоне метро, полном незнакомцев, не вызывает у меня сейчас мурашек по коже.
И это досадно - в любое другое время я была бы в восторге от того, что еду через весь город на заднем сиденье комфортабельного бронированного Лексуса, но не с Адрианом.
Не после того, как закончился наш последний разговор.
Мое эго, каким бы растоптанным оно ни было, все еще живо и брыкается.
—
Перевод: Я не хочу проводить с тобой ни единой минутой дольше, чем мне нужно.
— Это не проблема, — говорит Адриан, но его глаза прикованы к экрану телефона, он пишет что-то. К моему смущению, я действительно оплакиваю потерю его руки в своей.
— Я живу в нижнем Манхэттене, — пытаюсь я снова. — Полагаю, тебе не по пути.
Он по-прежнему не отрывает взгляда от телефона.
— Вовсе нет.
Меня охватывает разочарование. Это не прямой отказ, но увиливание очевидное, и это только еще больше раздражает меня.
Знаешь что?
Я тянусь к центральной консоли и нажимаю ту же кнопку, что и Адриан несколько минут назад.
Перегородка опускается на четверть пути, и те же стальные глаза водителя смотрят в зеркало заднего вида.
— Если вы не возражаете, поверните здесь налево, я думаю, перекресток Бродвея недалеко, — говорю я ему. — Вы можете просто высадить меня там.
Взгляд водителя метается к Адриану, который ничего не говорит.
— Прямо здесь, — повторяю я, указывая на приближающийся перекресток.
Он не поворачивает налево.
...ну, ладно.
Думаю, он не собирается выполнять приказы ни одного пассажира, который не оплачивает свои счета.
Я сглатываю, не зная, как с этим справиться, когда Адриан снова закрывает перегородку и, наконец, отрывает взгляд от своего телефона.
— Знаешь, большинство людей были бы благодарны, если бы их спасли из потенциально опасной ситуации и предложили подвезти домой, — беспечно замечает он, приподняв брови.
Ну, большинство людей разрешили бы мне поехать на метро, если бы я попросила, я почти возражаю, но не делаю этого.
— Я благодарна, — говорю я. — Искренне. Если бы ты не появился, все могло обернуться гораздо хуже, чем потенциально опасно. — И тут мне в голову приходит другая мысль: — Что ты делал в том районе?
Я не могу полностью скрыть подозрение в своем голосе, но Адриан только пожимает плечами.
— У меня была встреча с деловым партнером в Квинсе, и Алекс подумал, что мы могли бы немного избежать дневной суеты, срезав путь по более жилым улицам.
Я пристально смотрю на него.
Это... достаточно разумно, я полагаю.
И я благодарна ему за спасение, но делить с ним замкнутое пространство вызывает эмоции, которые я предпочла бы не испытывать.
Я ерзаю на своем сиденье.
Срань господня, какая удобная машина.
Я
— Мне просто нужно выполнить кучу дел, — продолжаю я, и это не полная ложь. Меня ждут покупки. — И я уверена, что у тебя впереди очень напряженный день - к тому же, время обеда уже прошло, и пробки на Манхэттене будут ужасными, так что ...
Так что просто скажи своему водителю остановиться и выпусти меня.
Я снова смотрю в окно.
Сейчас мы подъезжаем к Манхэттенскому мосту, а это значит, что мое окно для возможности выхода из машины, пока мы не застряли в пробке из семи полос движения "бампер к бамперу" по крайней мере на десять минут, закрывается с каждой секундой.
Как будто он чувствует мое огорчение, уголки его рта приподнимаются в улыбке.
— Как прекрасно, — говорит он. — Я направляюсь в Манхэттен, и сегодня у меня выходной, так что я не занят - ни в малейшей степени. Я бы с удовольствием побегал с тобой по делам.
Мои глаза расширяются.
Что за черт?
Как получилось, что мы перешли от поездки домой на машине к совместным выполнению дел?
Я качаю головой.
— Думаю, ты неправильно меня понял…когда я говорю "дела", я имею в виду обычные дела. Действительно скучные дела. Например, поход за продуктами.
К сожалению, эти два слова, кажется, не внушают Адриану такого ужаса, какой они обычно внушают мне, потому что он нажимает кнопку консоли - снова.
— Алекс, пожалуйста, направься в ближайший продуктовый магазин на Манхэттене.
— Да, сэр.
О, так ты слушаешь, когда он просит тебя что-нибудь сделать?
Либо Алекс не видит моего свирепого взгляда в зеркале, либо ему просто все равно, потому что перегородка снова закрывается, и моя паника возвращается.
— Ты действительно хочешь пойти со мной за продуктами, — настаиваю я. — Я медленно хожу по магазину. — Когда он не выглядит убежденным, я добавляю: — И у меня есть купоны.
Он хихикает.
— Думаю, я выживу.
— Разве ты не хочешь заняться чем-нибудь более интересным в свой выходной? — Спрашиваю я. — Например, осмотреть достопримечательности или что-то в этом роде?
— Мы посмотрим достопримечательности после выполнения твоих дел, — отвечает он, и я внутренне успокаиваюсь.
Это становится смешным.
Значит, теперь мы - это «мы»?
Я беспомощно смотрю, как проплывает последний съезд перед тем, как мы попадаем на верхнюю часть моста, и мое раздражение растет по мере того, как мы поднимаемся.
Ну и что?
Он называет меня параноиком, предполагает, что мне нужна терапия, а потом просто пытается тусоваться, как будто мы…что? Старые друзья? Как будто ничего не случилось? Как будто я просто игрушка, которой можно швырять туда-сюда, как ему заблагорассудится?