Редаманс
Шрифт:
На этот раз у меня не просто по спине пробежал холодок - по всему телу.
— Доктор Адриан Эллис.
Я оборачиваюсь одновременно с Луэнн.
Мой желудок опускается на пол.
Как и виски.
Глава шестая
Вокруг меня царит хаос - разлетаются осколки, кто-то зовет официанта, виски стекает по моей ноге - но с таким же успехом это могло происходить на другой планете.
Потому что мой мир сузился до одного человека, и только до одного
Разрешение в 1080 пикселей могло бы передать красоту Адриана в общих чертах, но оно явно упустило более мелкие детали: его безупречную фарфоровую кожу, блеск его темных кудрей, достойный рекламы шампуня, длинные темные ресницы, отбрасывающие тени на острые скулы.
И я хочу нарисовать все до единого.
Я хочу нарисовать его всего. Я хочу упиваться им часами, пока не запомню каждую деталь, старую и новую, и...
— Поппи? — Кто-то кладет руку мне на плечо.
С его стороны должно быть преступлением выглядеть так хорошо спустя десять лет. Он такой...
— Поппи? У тебя идет кровь. — Я моргаю, и весь остальной мир становится четким. Рука на моем плече принадлежит Луэнн, и она смотрит на мою ногу, на ее лбу запечатлено беспокойство.
Я прослеживаю за ее взглядом.
— У меня нет кровотечения, — говорю я. — Это просто… — Хотя, она права. Это не виски стекает по моей ноге; это кровь сочится из глубокой раны на икре. — О.
Я не уверена, из-за шока или алкоголя я чувствую себя такой оторванной от своего тела, но моя нога не болит.
— Тут определенно понадобится нечто большее, чем пластырь, — вздыхает она. — Вот. Сядь на нижнюю ступеньку. — Она уже в режиме доктора, ведет меня к винтовой лестнице, подальше от всего этого битого стекла и любопытных взглядов.
Мое лицо заливается краской, и смущение немного затуманивает шок.
Отличная работа - сохранять хладнокровие, Поппи.
— Хотите, чтобы кто-нибудь отвез вас в больницу? — доктор Николс появляется в поле зрения, когда я сажусь на нижнюю ступеньку. — Просто глядя на это, я бы сказал, что есть большая вероятность, что вам понадобятся швы.
Мои глаза расширяются.
Швы?
Я едва могу позволить себе билет на метро, не говоря уже о медицинском счете на десять тысяч долларов.
Но мне кажется совершенно неуместным говорить боссу Луэнн, что я предпочла бы сама зашить рану суперклеем, чем сидеть в приемном покое скорой помощи, поэтому я просто неловко откашливаюсь.
— Э-э...
— Может быть, нам следует действовать постепенно, — вмешивается Луэнн, и я бросаю на нее благодарный взгляд. — Почему бы мне не осмотреть рану? Если потребуется наложить швы, я отвезу Поппи в больницу.
Перевод: если мне понадобятся швы, Луэнн отвезет меня домой и сама зашьет на кухонном полу.
Это не первый раз, когда она играет для меня роль доктора.
Доктор Николс выглядит так, словно нет ничего лучше, чем посадить меня в
— Может кто-нибудь принести сюда аптечку первой помощи? — Он отходит назад и подает знак струнному квартету, который прекратил играть. — И музыку, пожалуйста! Никто не умирает - нам не нужно прекращать танцевать. Это всего лишь небольшой порез.
Порез, который начинает чертовски болеть.
Шок, должно быть, проходит, потому что теперь я чувствую это - острую боль, распространяющуюся по голени. Неприятно, конечно, но, по крайней мере, я могу сосредоточиться на чем-то, что не является слоном в форме Адриана, стоящим в десяти футах от меня.
Если я действительно постараюсь, говорю я себе. Я могу притвориться, что его здесь вообще нет.
Я концентрируюсь на персонале, который быстро разбирает разбитое стекло.
Вообще не здесь.
И Луэнн, которая роется в увесистой аптечке в поисках пары перчаток.
Нет. Здесь. В…
— Позвольте мне.
Я не могу сказать, то ли я задыхаюсь, то ли Адриан Эллис только что высосал из комнаты весь кислород, но в любом случае, я прикована к месту, широко раскрыв глаза и наблюдая, как он молча забирает аптечку у Луэнн.
Какого черта он делает?
— О, доктор Эллис, — выдыхает Луэнн, выглядя более пораженной, чем в тот раз, когда мы стояли в одной очереди за кофе с Крисом Хемсвортом. — Вам не нужно утруждать себя. Поппи - моя подруга. Я не против подлатать ее.
Она тянется к аптечке, но полные губы Адриана изгибаются в одной из тех загадочных улыбок и...черт. Я уже и забыла, каково это - получать одну из этих улыбок. Кажется, что все в радиусе двух миль светятся от него.
— Если мы собираемся отказаться от визита в больницу, — говорит он, источая очарование настолько сильное, что это душит. — Тогда, вероятно, будет лучше, если осмотр проведет кто-то, кто немного больше знаком с анатомией человека, не так ли?
Из уст любого другого человека это прозвучало бы снисходительно - и Луэнн восприняла бы это как таковое. Она расправляла плечи и отпускала какой-нибудь язвительный комментарий о том, что люди на самом деле просто большие безволосые чихуахуа, и ей не нужны советы какого-то скучающего миллиардера, который учился в медицинской школе.
Но даже Луэнн не безразлична к его очаровательной внешности, потому что все, что она делает, - это хихикает.
Как будто он пошутил.
Как будто он просто еще один симпатичный доктор, о котором мы будем болтать позже вечером.
Как будто он не психопат, которому она добровольно отдает меня.
Его улыбка становится шире - совсем чуть-чуть - и он спрашивает, не меня, а Луэнн:
— Так вас это устраивает?
Нет.
Абсолютно нет.