Рецепт предательства
Шрифт:
Я вспомнила красочно описанное Тамарой место обитания друга семьи. На Лесной, на самой окраине. Как раз в тех местах, где располагается лаборатория. Еще тогда, в разговоре, у меня мелькнула мимолетная мысль, но, занятая другими версиями, я не придала ей значения. А теперь это так ясно и очевидно.
И впрямь недалеко ходить было Леониду навещать своего друга Толика, с которым вместе они рыбачат.
И нетрудно было невзначай в разговоре узнать что-нибудь интересное про бактерию рода Legionella. И полюбопытствовать про образец. И ненароком стибрить его… Ему, как завсегдатаю, все это было
Можно, конечно, было прямо сейчас поехать и взять за жабры этого самого Толика. Даже не сомневаюсь, самые неопровержимые свидетельские показания, записанные на диктофон, будут у меня в кармане через пять минут.
Но раз уж в этом деле такая значительная роль оказалась за женскими инстинктами, последуем им и сейчас. И инстинкты эти говорили мне, что, прежде чем давить неопровержимыми доказательствами, нужно поговорить с самим Леонидом. Если я верно угадала его мотив, даже не знаю, захочу ли сама я оперировать этими неопровержимыми доказательствами…
Я ни разу не встречалась с этим человеком лично, но все, что по ходу этого дела мне довелось услышать и узнать о нем, наводило на мысль, что самая уместная тактика здесь – разговор напрямую. Кроме того, я настолько устала играть роль, притворяться, за каждым углом ожидать подвоха, что с каким-то даже облегчением и радостью думала о том, как приятно иногда бывает послать подальше все экивоки и выйти с открытым забралом.
Не мудрствуя лукаво я сделала то, что собиралась сделать до разговора с Женей, – набрала номер Леонида и сказала все как есть.
– Леонид? Добрый день. Вас беспокоит Татьяна Иванова, частный детектив. Я действую по поручению Тамары Львовны Всеславиной. Она сомневается, что кончина ее мужа была обусловлена только естественными причинами, и заказала мне расследование с целью окончательно подтвердить или опровергнуть свои подозрения. В связи с этим у меня возникло к вам несколько вопросов. Мы можем встретиться, чтобы обсудить это?
– Вот как?.. Расследование… надо же! Впрочем, Тамара всегда была женщиной проницательной… Ну что ж… хорошо… Хорошо, я готов встретиться с вами.
– Где и когда?
– Если вам удобно, можете сейчас подъехать ко мне домой. В данный момент как раз никого нет. Жена в больнице… впрочем, не важно. Можете подъехать, нам никто не помешает. Я живу на Лесной.
– Спасибо, я в курсе.
– Правда? Хм… впрочем, не важно. Подъезжайте, я буду дома.
Я спустилась к машине и через полчаса уже ехала по посыпанной гравием деревенской грунтовке, любуясь на древние деревянные избушки, вкривь и вкось лепившиеся по обеим сторонам улицы.
Тамара не соврала, номер дома можно было не запоминать. На весь этот островок деревянного зодчества было лишь одно приличное строение, и, увидев окна второго этажа, едва видневшиеся из-за высоченного каменного забора, я поняла, что прибыла на место.
Пообщавшись по оборудованному камерой домофону, я вошла в открывшуюся калитку и вскоре увидела человека, очень соответствующего описаниям художника Васи.
Пожилой мужчина, вышедший мне навстречу, действительно выглядел очень солидно и очень печально.
– …нет, нет, я был против! Не соглашался до последнего.
Мы, я и Леонид, Леонид Матвеевич Самойлов, сидели в уютной светлой кухне огромного коттеджа, пили чай со сливками, и неспешный разговор наш ничем не напоминал допрос. Мы беседовали, как беседуют старинные знакомые о житье-бытье, рассказывая, что произошло за то долгое время, что они не виделись друг с другом.
– А жена? Она как отнеслась к такому предложению?
– Да так же, как и я. В два голоса мы отговаривали Лешу, но… Потом я много думал об этом, ставил себя на его место. Как знать… возможно, я тоже купился бы на такой щедрый посул. Для молодого парня слово «Феррари» – что-то вроде сказочного заклинания, исполняющего все желания. Что там какой-то небольшой кусочек легкого… Пустяк! Кто-то сказал ему, что со временем ткани восстанавливаются и через несколько лет он вообще забудет об этой операции. Но он и до того не особенно-то вспоминал. Кажется, больше всего он думал не о здоровье, а о том, что, «на халяву» съездив в Израиль, в виде бонуса получит еще и классную тачку. Ну и… получил. Хотя врачи предупреждали нас, что постоперационный период весьма опасен, организм ослаблен, восприимчив к инфекциям… Но молодость… разве она думает о таких мелочах… В эти годы все мы уверены, что будем жить вечно.
– Ваш сын не соблюдал осторожность?
– Разумеется, нет. Операция прошла без осложнений, практически через несколько дней Леша уже чувствовал себя вполне нормально, так же, как и до этого вторжения в организм, не ощущал никаких проблем с дыханием и прочего в этом роде. А когда, вернувшись в Россию, увидел свою новую машину, восторгам его вообще не было предела. Владислав выбрал кабриолет, и Леша постоянно ездил с открытым верхом, совершенно не обращая внимания на наши с Ириной замечания о том, что восстановительный период еще не закончился и что такое легкомыслие чревато.
– Но все-таки как же вы согласились? Извините, возможно, вопрос мой прозвучит бестактно, но… неужели вы, человек состоятельный, не могли купить или хотя бы пообещать купить сыну престижный автомобиль? Пускай не «Феррари»…
– Дело не в этом. Не в «Феррари». Мы с Ириной всегда серьезно относились к вопросу воспитания детей и, сколько помню, ни разу не имели случая разочароваться в них. Поэтому без моего согласия Алексей, даже при всем горячем желании иметь такую машину, не стал бы предпринимать никаких шагов, это вообще не нуждается в комментариях. Он дал положительный ответ Владиславу только после того, как я сам позволил ему.
– Тогда я вообще ничего не понимаю… Ведь только что вы сами сказали, что не соглашались до последнего.
– Да, до последнего. До того момента, как Тамара пришла ко мне в слезах и стала умолять, ползая на коленях. Наша гордая, неприступная Тамара… Вообще, все это тянулось достаточно долго, Сережу возили по клиникам, Владислав то и дело ездил в Москву… Потом он узнал про операцию, стал уговаривать меня… А я не соглашался. Прошло еще время, положение все ухудшалось, и врачи ничего не могли сделать. Мальчик умирал. А я сам – отец. И когда она пришла ко мне… в общем, в тот момент у меня просто язык не повернулся сказать «нет».