Рецепт от Парацельса
Шрифт:
Аурелия так стремительно вскочила с дерева, на котором они сидели, что Эрик, потеряв равновесие, упал на песок. Но она была настолько увлечена своим рассказом и ситуацией исчезновения шкатулки, что даже не обратила внимания на забавную ситуацию. А он, оставшись сидеть на песке, обнял колени руками, продолжая внимательно слушать ее, по-прежнему любуясь этой дивной фигурой, развевающимися волосами, божественным профилем, стремительностью ее движений.
Она прошла несколько метров по берегу, потом повернула обратно. Эрик был несколько удивлен, что ее так взволновала история, происшедшая
– Отец хотел ехать в Америку, – она прижала к груди сжатые кулачки, – но вскоре заболел воспалением легких и снова попал в больницу. Я не отходила от его постели, но уже было ясно, что его дни сочтены…
– Это было тоже в сорок четвертом году? – спросил Эрик, стараясь скрыть удивление.
– Да, уже в конце года, – не уловив подвоха, ответила Аурелия.
Она была настолько погружена в воспоминания, что, казалось, сама перенеслась в то время, явственно представив все, что ей пришлось пережить.
– И что же было дальше? – нетерпеливо произнес молодой человек.
Аурелия медленно подошла к высохшему дереву, служившему им скамейкой, и села на него, аккуратно расправив юбку.
– Мы жили тогда в Страсбурге, столице Эльзаса. Эта область Германии после войны стала принадлежать Франции, но в 1944 году Страсбург был еще немецким городом. Перед смертью, уже задыхаясь, он попросил меня разыскать эту шкатулку и хранить ее до тех пор, пока ее не заберет другой розенкрейцер, которого пришлет ко мне Высший совет. И еще он поведал мне тайну, как обращаться со шкатулкой, чтобы документ, находящийся в ней, остался в целости и сохранности… И я отправилась в Америку…
В груди Эрика все ликовало: ей не удалось скрыть, что во время войны она была взрослой девушкой. Причин может быть несколько: либо Аурелия расслабилась и полностью доверилась ему, ожидая от него помощи, решившись больше не распространять на него свои гипнотические чары, либо ее откровение не имело для нее никакого значения.
– А сколько тогда тебе было лет? – с легкой усмешкой спросил он, не отводя от нее глаз.
– Восемнадцать! – с вызовом бросила она, спокойно выдержав его взгляд. – Я же сказала, что гожусь тебе в бабушки. А ты все не веришь!
– Но тогда объясни! – Эрик крепко сжал ее руку. – Объясни тайну твоей красоты и молодости. Я подозреваю, что именно в этом кроется причина твоей истории с Роном Дагсом, а также цепи загадочных смертей.
– Какая цепь? Что ты выдумываешь! – Аурелия выдернула свою руку и раздраженно посмотрела на Эрика. – Почему ты считаешь правдой все, что тебе наговорил Рон Дагс, и не веришь мне?
Эрик безнадежно развел руками, не утруждая себя ответом на мучивший его вопрос. Внезапно он с ужасом почувствовал, что его вновь охватывает пламя страстной любви к ней и он теряет чувство реальности, а его логические построения размываются, уступая место томлению плоти.
Боже, помоги мне освободиться от этого наваждения, мелькнуло в его несчастной голове, безнадежно теряющей нить разумных рассуждений. Нет, нет!.. Надо что-то делать, чтобы этого не произошло…
Эрик вскочил и стремглав бросился в спасительные волны океана. Нырнув, он плыл под водой до тех пор, пока хватило дыхания. Новая волна его вытолкнула
Нет, я к ней больше не подойду, убеждал он себя. Рон Дагс нашел противоядие от нее в виде спирта, и я буду держаться на расстоянии, иначе опять попаду под ее гипнотические чары и – прощай все замыслы…
– Ты не хочешь со мной разговаривать? – Голос Аурелии звучал по-детски капризно. – Ты обиделся на меня? Ну иди, иди ко мне. – Она протянула руки и изящно пошевелила пальцами. – Давай я тебе расскажу тайну моей красоты и молодости.
Последние слова она произнесла с забавным пафосом, как будто цитируя Эрика. Он обернулся и сделал два шага по направлению к ней, но остановился метрах в пяти. Теперь она сидела на бревне, подперев голову рукой, упершись локтем в колено. Ее карие пленительные глаза с фиолетовыми искрами смотрели на него хитро и призывно.
– Подойди ближе… – Она опять протянула ему руку.
– Говори, я слушаю тебя. – Эрик скрестил руки на груди, не приближаясь к ней.
Аурелия молчала, устремив на него свой гипнотический ошеломляющий взгляд. Эрик опустил голову и сделал несколько шагов прочь от нее.
– Ну, я слушаю тебя, говори, – настойчиво проговорил он.
– Не буду говорить, пока не подойдешь, – заупрямилась она.
– Не будешь – и не надо. – Эрик повернулся вполоборота, не глядя на нее. – Я сам могу ответить на этот вопрос.
Она недоуменно посмотрела на него, и в уголках ее губ появилась полутень улыбки Джоконды.
– У тебя есть таблетки, которые не дают тебе стареть! – выпалил он.
Она засмеялась несколько фальшивым смехом, а потом вдруг стала грустной.
– Ну хорошо, – вздохнула она. – В конце концов, мне надоело выдумывать разные версии моей вечной молодости. – Подойди, сядь сюда, – ласково попросила она.
– Не хочу я сидеть, – упрямо возразил он. – Говори же, наконец.
– Мой отец, Тео Гогенхейм, это настоящая фамилия Парацельса, если ты помнишь, унаследовал некоторые знания от нашего знаменитого предка, в том числе и тайные, эзотерические. Он был химиком, работал на химическом заводе города Мюлуз в Эльзасе. Но дома, по выходным дням, он занимался опытами, связанными с открытиями алхимиков, которые были доступны три века назад лишь очень узкому кругу посвященных мудрецов. Экспериментируя, он создал вещество, предотвращающее разрушение тела. Сначала он испытывал его на мышах, которые перестали умирать, их шерсть стала пушистой и красивой, они стали лучше плодиться.
Она тихо засмеялась, видимо, вспомнив что-то, связанное с нашествием мышей в доме, но через мгновение продолжила:
– Потом отец начал давать этот препарат нашей престарелой собаке. Она вскоре помолодела: стала резвой и веселой. Ей давали препарат в течение трех лет, и за это время у нее восстановились все зубы, появился прекрасный аппетит и она родила нескольких крупных здоровых щенков.
– Когда это происходило – до войны? И сколько лет тебе было тогда? – Эрик как будто допрашивал ее.