Рецепт от Парацельса
Шрифт:
Допивая сок грейпфрута и приступая к кофе и горячим тостам с сыром, Аурелия вдруг сообщила:
– Сейчас мы с тобой поедем смотреть на дюны, прогуляемся по пляжам, которые тянутся до самой Мексики. Если будет время, съездим в Ла Хойю.
– А что там, в этой Ла Хойе? – спросил Эрик, с аппетитом уплетая большую сырную лепешку и запивая ее соком.
– О-о-о! – восторженно протянула Аурелия. – Ла Хойя – это изумительной красоты скалы, обрывающиеся в кипящий морской прибой. – В Ла-Хойе живет небольшое стадо диких морских котиков, которых ты больше нигде не увидишь. Ну, может быть, на Командорских островах Берингова моря. Но это очень далеко отсюда…
Она опустила глаза, и
– А как же наше дело, ради которого мы с тобой оказались здесь? – напомнил Эрик.
– А дело никуда не денется! – Аурелия легкомысленно махнула рукой. – Наоборот, надо немного расслабиться и подождать.
– Чтобы куда-нибудь уехала Дженни, жена Питера Гранта? – догадался молодой человек.
Аурелия посмотрела на него почти с восхищением и, протянув свою прекрасную руку, потрепала его по стриженым волосам.
– Браво! У тебя хорошо работает голова. – Красавица удовлетворенно откинулась на спинку кресла.
– Всегда к вашим услугам. – Эрик галантно склонился в поклоне.
Аурелия задумалась, чуть сощурив свои прекрасные темные глаза, из которых брызнули задорные фиолетовые искры.
– Спасибо, надо будет подумать, – задумчиво проговорила она, думая о чем-то своем. – Может быть, твои услуги скоро понадобятся…
Вдоль прибрежной полосы, насколько хватало глаз, тянулись песчаные горы знаменитых дюн Сан-Диего. Если встать спиной к морю, сразу возникало ощущение, что находишься в пустыне. Эрик вдыхал горячий воздух, наблюдая, как перетекает, движется песок, постоянно образуя новую конфигурацию песчаных холмов. Эта живая текучесть почти живых масс завораживала, а игра теней и полутеней между постоянно создающимися и распадающимися впадинами и холмиками так восхитила молодого художника, что он от восторга улыбался своей самой открытой и светлой улыбкой. Вокруг не было ни души.
На автомобиле, взятом напрокат, они доехали почти до мексиканской границы. Оставив машину на дороге, Эрик и Аурелия босиком, взяв туфли в руки, преодолели песчаные холмы и остановились у кромки океана. Не сговариваясь, они взялись за руки и пошли вдоль берега. На душе у молодого человека было легко и радостно. Он любовался своей спутницей – ее волосами, развевающимися на ветру, четким прекрасным профилем, стройной фигурой с приоткрытыми смуглыми плечами, дивно контрастирующими с белоснежной блузкой. Ему так хотелось обнять и поцеловать эту желанную женщину, почувствовать необыкновенный запах ее кожи и волос, ощутить гибкость стана и теплоту тела. Но он не мог нарушить данное им обещание, хотя и не понимал, почему она избегает его ласк. Он чувствовал, что нравится ей, хотя она иногда и подтрунивала над ним.
– Я хочу искупаться в океане! – воскликнул Эрик. – А ты?
Она закивала головой и вошла в воду по колено, грациозно приподняв край юбки. А Эрик, быстро сбросив с себя одежду и оставшись в новых плавках, купленных в одном из бутиков Денвера, бросился с головой в набежавшую волну. Прохладная вода подхватила его и понесла вперед. Сильные мускулы радостно откликнулись на вызов волны, ударившей с новой силой и попытавшейся отбросить человека, вздумавшего ворваться в лоно водной стихии. Эрик принял этот вызов и сделал сильный гребок обеими руками, переходя на брасс. А потом, одновременно согнув ноги, он резко оттолкнулся, чуть опустив голову, ушел в глубину, и мощная волна прошла над ним. Он проплыл под водой метров тридцать и вынырнул там, где волны только набирали силу, а океан представлял собой сплошную волнующуюся поверхность, которая
А в это время Аурелия с волнением вглядывалась в волнующуюся даль, потеряв из виду милого неугомонного юношу.
– Вернись сейчас же! – крикнула она и в то же мгновение поняла, что он не услышит ее голоса.
Женщина сбросила туфли и, подняв повыше юбку, вошла в воду. Набежавшая волна швырнула в нее пенные брызги, оросив с ног до головы. Аурелия от неожиданности вскрикнула и отбежала назад. Но ее белоснежная блузка и элегантная юбка стали совершенно мокрыми. Она снова устремила взволнованный взгляд на море и с облегчением увидела, что Эрик плывет обратно.
– Я так волновалась, когда потеряла тебя из вида! – Она протянула руки навстречу выходящему из воды загорелому атлету.
– Мне приятно слышать это, – радостно улыбнулся он.
Выйдя на берег, он бросился на теплый песок и, прикрыв глаза от солнца, стал смотреть на Аурелию.
– Да ты же вся мокрая! – Он приподнялся на локте и стал оглядываться в поисках места, где бы она могла переодеться и высушить одежду.
– Я пыталась увидеть тебя и зашла в воду, а волна облила меня! – заливисто рассмеялась женщина. – Отвернись, пожалуйста, – попросила она. – Я сниму одежду, чтобы высушить ее, и тоже пойду купаться.
Эрик отвернулся, пытаясь представить себе, как она раздевается и куда кладет свою мокрую одежду. Разыгравшееся воображение вновь вызвало любовное томление, и он снова бросился в воду, чтобы охладить свою страсть. Через пару минут он вышел на берег и увидел, что ее юбка и блузка лежат прямо на песке. Рядом с ними она положила аккуратно сложенное кружевное нижнее белье, а сама осторожно плещется в волнах. Эрик еле удержал себя от желания схватить вещи, касавшиеся самых интимных частей ее тела, и прижать их к губам. Это мимолетное желание удивило его самого, он вновь почувствовал досаду на самого себя и уткнулся носом в песок.
Подняв голову, он увидел, как она, словно Афродита Пенорожденная, появляется из волн…
Она была обнажена, но совсем не смущалась своей наготы и выходила из воды спокойно, слегка склонив голову набок и улыбаясь своим ощущениям.
У Эрика перехватило дыхание при виде этой скульптурно совершенной красоты. В его душе смешались томление мужчины и смятение художника. Ему было трудно отвести взгляд от груди, упруго оживающей при каждом плавном движении, от нежной линии округлых бедер, переходящих сверху в тонкую талию, а снизу в стройные ноги с маленькими округлыми коленями и тонкими лодыжками. Движения этой богини были отмечены замедленной пластикой, поскольку она с некоторым усилием преодолевала откатывающиеся волны, грациозно приподнимая руки. Ровный свежий морской бриз развевал ее темные волосы, как паруса летящей бригантины. Торс Аурелии напоминал ему одновременно торс крылатой богини Ники и корпус стремительного парусника.
– Остановись, мгновение! – воскликнул Эрик словами Фауста, переиначив конец фразы. – Ты прекрасна!
Аурелия широко улыбнулась, повернулась и, победно выбросив вверх обе руки, побежала по берегу в противоположную сторону от Эрика. Теперь он видел ее сильную узкую спину Дианы-охотницы, изящные округлые ягодицы, как будто только что выточенные из мрамора резцом великого скульптора Антонио Кановы. В гармонии ее движения было что-то от бегущих фигур на античных сосудах.
Эрик смотрел ей вслед и не мог ни о чем думать. Ни о ее возрасте, ни о темных историях, связанных с нею, ни о миссии, с которой он приехал в Сан-Диего, ни о чем – он только зачарованно любовался этим совершенством.