Ребекка
Шрифт:
Прекрати, Ребекка! Он не видел тебя и ничего не знает.
– Лучше, чем я могла ожидать, – спокойно ответила я. – Думаю, я быстро освоюсь в новом доме.
– Надеюсь на это, – холодом в голосе супруга можно было целые деревни вымораживать. – Хильда вам поможет в этом.
И все. Ни слова о моем наряде, ни намека на его настроение. Мне стало даже немного больно от такого равнодушия. Нейт тут же отдал всё внимание какому-то тучному лиру, заговорившему о полярных волках. Животные спускались с гор и нападали на селения, а следовательно, наносили непоправимый урон. И сам лир никак
Я слушала внимательно, но благоразумно не подавала голос. Как по мне – в случае с рудой пахло обычным воровством. Трупов работников ведь тоже не удалось найти. И в любом случае кто-то что-то да увидел бы, услышал и точно бы рассказал. А так – за пару монет проще промолчать, чем призвать беду в дом. А вот волки… с волками неплохо бы разобраться! О чем я, конечно же, не обмолвилась ни словом. Не стоит подрывать авторитет мужчин. Они крайне ревностно относятся к своему авторитету и ужасно тяжело прощают посягательства на него.
– Я разберусь с этим, – спокойно, ровно пообещал Амора, и разговоры вмиг стихли.
Эти люди не просто верили, они точно знали, что так и будет. И это куда лучше характеризовало лорда Амору, чем все похвалы и пропетые накануне вечером дифирамбы. Единственный, кто все так же бросал хмурые взгляды на моего мужа – тот седой мужчина, опять занявший место в самом конце стола. И если Нейт пропускал его редкие, но едкие замечания мимо ушей, то мне было очень интересно – что за кошка пробежала между этими двумя.
Интересовала меня и еще одна особа – рыжая лира Вьерна, так неблагоразумно решившая объявить мне войну. Но ее в зале не было. Значило ли это, что лира не была причислена к гостям и сейчас слонялась по замку? Может, она вообще здесь жила? И делила постель с моим супругом. У меня от этой догадки стало как-то особенно мерзко на душе. Мог ли лорд Амора так со мной поступить – оставить под одной крышей и жену, и официальную любовницу? Это было бы слишком унизительно для меня и неблагородно с его стороны. Но учитывая обстоятельства нашего бракосочетания – вполне вероятно.
После завтрака гости начали разъезжаться. Я, как и приличествует хозяйке, проводила их, принимая благодарности и похвалы от мужчин и полные неприязни взгляды женщин.
И только ближе к вечеру мне удалось уделить всё внимание Хильде, заявившейся ко мне в комнату с наставлениями и нравоучениями.
– Мне нужны хозяйственные книги и ключи от кладовой, – не терпя возражений, заявила я после ее благосклонных наставлений.
Старуха, запнувшись на полуслове, посмотрела на меня так, словно я просила у нее прах ее предков – и немедленно. Но я только вопросительно подняла одну бровь, давая понять, что готова выслушать все, что у нее на уме.
– Да, миледи, – все же кивнула Хильда, скорее сдавшись моему врожденному статусу, чем положению жены ее лорда. – Извольте посетить счетоводную комнату.
– Предпочитаю работать, когда мне уютно и спокойно, – поразмыслив, решила я. – Книги принесете сюда, в мою комнату.
Хильда попыталась ответить мне учтивой улыбкой, но не вышло. Походило на усмешку ядовитой змеи. Но задеть меня было сложно в принципе. В Ньеркеле меня далеко не сразу признали хозяйкой. Никто не принимал тринадцатилетнюю девочку за леди, способную вести хозяйство и учет, однако ошиблись. Пришлось нескольких слуг прогнать, а проворовавшийся кухарь заработал публичную порку. Я не горжусь этим своим поступком, как по мне, лучше было выбрать изгнание. Но на порке настоял отец. Слишком уж любил стряпню старика Гивела.
Отчетливый стук в оконное стекло отвлек меня от раздумий. Помня, что моя комната находилась на втором этаже – это меня немало удивило и заинтриговало. Я опасливо приблизилась к окну, чуть помедлила, но все же открыла створку. С порывом морозного ветра в комнату влетел сапсан. Небольшая хищная птица издала противный звук, чем-то напоминающий детский плач, и уселась на столбик моей кровати, внимательно глядя на меня. А мое внимание привлекла небольшая бумажка на его лапке. Вот и первые вести.
– И что за послание ты мне принес? – осторожно, по полшажка, приблизилась я к птице.
Гордому хищнику полагалось бы показать норов, клюнуть меня или и вовсе улететь, но этот сапсан просто спокойно смотрел на меня зоркими, почти умными глазами. Не вздрогнул, не слетел с места, когда я протянула руку, только следил за мной, словно это я вела себя странно.
– Красавец, – констатировала я, погладив его по жестким, но шелковым перьям и, забрав записку, тут же ее развернула и вчиталась в написанное.
«Дорогая племянница, рад, что это послание дошло до адресата. Надеюсь, что ты легко и быстро устроишься на новом месте и не забудешь писать безмерно любящему, беспокоящемуся о твоем благополучии дядюшке о своих делах! Видят боги, я желаю быть уверен, что твоя судьба и жизнь устроены лучшим образом. Всегда рад помочь – советом или делом. Любящий родственник».
Меня покоробило от количества медового сиропа в этом коротком послании. Но больше оттого, что на него придется ответить. Он хотел новостей, сведений, чего-то, чем он смог бы потом упрекнуть лорда Нейта Амору. Но… я ничем ему не могла помочь. Мне не было доверия в этом доме. И, признаться, оправданно. А пуще всего… мне самой претила роль шпионки.
Стук в дверь раздался ровно за мгновение до того, как она резко и громко распахнулась. На пороге стоял мой супруг, всем своим видом демонстрируя недовольство.
На короткое мгновение я растерялась, сжала записку в руке, бросив быстрый взгляд на птицу.
– Вы не много на себя берете? – с порога осведомился мой супруг, не потрудившись сразу закрыть дверь.
– Вы желаете обсудить это вот так – распахнув дверь и потешая слуг? – спокойно уточнила я, кивнув на дверь. И Амора с грохотом хлопнул дверью, на что я одобрительно кивнула. Кажется, я все же перегнула палку в разговоре с Хильдой, но отступать уже было поздно. – Я не беру на себя больше, чем полагалось бы вашей жене, лорд Амора. Не вы ли вчера назвали меня в присутствии своих лиров супругой? Или в этих землях обязанности жены несколько отличаются от привычных мне в Ньеркеле?