Реальность
Шрифт:
– Этажом выше, седьмая.
Буркнув: «Спасибо», копарь отправился на поиски. Сёчин нашёлся сразу, даже спрашивать никого не пришлось. Когда Филипп открыл многослойно окрашенную дверь с номером «семь», пациент задорно хрустел чипсами, и весело беседовал с симпатичной светловолосой женщиной. Увидев входящего, протянул руку в его сторону:
– Знакомься, Зина, это мой новый знакомый, зовут его тоже Филипп!
Обернувшись, Зинаида Петровна приветливо улыбнулась:
– Очень приятно, Зинаида. А я как раз вас и жду!
Филипп смущённо ответил:
– А я-то вам зачем? – и поняв, что вышло грубовато,
– Здравствуйте, меня зовут Филипп. Чем могу помочь?
Зина повела плечиком, и кокетливо отреагировала:
– Ищу пропавшую новую главу от Филиппа Андреевича. А вы не будете против, Филипп, если я к вам буду обращаться как Лев Толстой написал – Филиппок?
Селин улыбнулся:
– Да как угодно, – и выудив из внутреннего кармана блокнот, протянул его:
– Вот, пожалуйста, я уже прочитал. Так увлёкся, даже про время забыл, – и обращаясь к Филиппу, который с интересом прислушивался к их диалогу, спросил:
– Как вы, Филипп Андреевич, что врач сказал?
Тот бодро ответил:
– Через пару дней сделают рентген, и если всё нормально, то через неделю на костылях уйду.
Зинаида поспешила поправить:
– Ну, не на костылях, а на носилках до кареты, и на карете домой увезут. А там будет видно – если всё хорошо, то через пару месяцев на работу с шикарной тростью придёт.
Всё это она проговорила, не отрываясь взглядом от Сёчина, который в этот момент выглядел несколько растерянным, но, тем не менее, всё-таки сделал попытку удержать своё реноме самодостаточного мужчины:
– Да конечно же, это всё раньше произойдёт! Кости срастаются прекрасно, так доктор сказал!
«Принцесса Корделия» погладила его по руке:
– Хорошо, хорошо, так всё и будет. Ну, что – я пойду, а вы беседуйте тут. Блокнот возьму? Очень уж охота новую главу прочитать. Можно? С утра завтра и верну.
– Бери, конечно. До завтра, Зинуля! – ответил Сёчин, и обратился уже к Филиппу:
– Ну что нового сообщишь?
А Зинаида, открывая дверь, извиняющимся тоном обратилась уже к Филиппу:
– Прошу прощения, так невежливо чуть и не ушла – до свидания, Филиппок! – и уже тогда скрылась за дверью.
– Ну вот надо же придумать – Филиппок! Ты не обижайся на неё, она, вообще-то человек добрый, без зла. Может на репетиции только нахамить, но это – работа такая, – добавил за ушедшей Зиной Сёчин, и повторил:
– Ну, что молчишь?
Филипп присел на рядом стоящий стул:
– Филипп Андреевич, я всё внимательно прочитал. Никаких особых указаний по поводу маршрута в вашем тексте нету. И я решил сходить протопать немного для понимания. Там, в тайге. Уже продумал, где начало. Завтра зайду, оставлю у вас карту с пометкой.
Помогая себе здоровой рукой, Сёчин поудобнее устроился в сидячем положении, и обратился к Филиппу:
– Не торопись. Насчёт маршрута указания есть – хотя бы то, что Аристарх рассказывает мальчику про предстоящее путешествие по реке. И в конце этого пути, как мне кажется, и есть то самое Загорье. И самое главное, он ясно даёт понять, что Загорье находится по «ту» сторону. Я так думаю, он имел в виду некое альтернативное пространство.
Копарь перебил его:
– Филипп Андреевич, когда вы так говорите, возникает впечатление, что сами смотрите на своё сочинение как посторонний
– Отчасти прав. Попробую объяснить. Я не знаю, как этот процесс происходит у других пишущих прозу людей – не общался ни с одним из таких, но я, например, перед тем как начать излагать свои мысли на бумагу, то есть когда настраиваюсь на этот процесс, явственно чувствую, что нахожусь внутри некоего кокона, что-ли, и в этот момент всё, что вскоре напишу, от меня ещё скрыто. Ну, то есть – я внутри какой-то оболочки, а то, что предстоит описать, распростёрто вокруг этого «ограничителя». Первые слова и предложения идут коряво, складываются между собой тяжело. И всё это происходит чертовски трудно для меня. Но, через некоторое время происходит «прорыв», и я оказываюсь вовне, кокон рвётся, мне становится лучше видно происходящее там, мысли выстраиваются ровно, по линейке, и я просто иду вперёд, и подбираю их. В некоторых случаях происходящее «там» настолько захватывает меня, что сознание целиком переходит «туда», и связь с текущей в этом мире реальностью рвётся. В случае с этим рассказом, да и с остальными, что я раньше написал, всё в процессе, окончания не видно, и что произойдёт с героями дальше, я не имею представления. Честно говорю – не знаю. Я, также, как и читатель, не догадываюсь о дальнейших мыслях и действиях персонажей. У них своя, отдельная от меня жизнь. Иногда они совершают неожиданные поступки. А когда происходит остановка в сочинительстве, я опять возвращаюсь в свой кокон, и всё, мною же написанное – становится вещью в себе. Вот поэтому ты правильно подметил – сейчас этот рассказ мне также непостижим, как и тебе.
Филипп удивлённо заметил:
– Ну и ну… Никогда так о писательстве не думал.
Сёчин кивнул:
– Да не ломай голову, я сам до сих пор не знаю, откуда это берётся. Ладно, вот ещё что нужно отметить – всё объединяет субстанция под названием Греналин. Заметил?
Филипп пожал плечами:
– Да вроде.
– Ну что значит «вроде»? Ты что? Соберись! Смотри – Аристарх объясняет мальчику, что о переходе на «ту» сторону нужно попросить Греналин, Потом, в старинных текстах, что тебе «агент» принёс, тоже говориться о Греналин. Помнишь? Ну – «Греналин охраняет мост, нужно найти поляну Греналин. Потом проглотить одну горсть». Вспомнил?
Филипп согласился:
– Конечно, помню. Тогда уж нужно добавить, что об этой субстанции я слышал от нашего общего знакомого – Алоизия. Помните, я вам о нашей с ним встрече рассказывал? Он мне давал из бутылька понюхать. Сказал ещё, что это древний шумерский рецепт. То есть, получается, что эта трава – реальность?
– Похоже. Может, где-то и растёт… Судя по текстам того древнего Филиппа – да. Слушай, вот же совпадение, а? – Столько человек с одним именем собралось!
Копарь усмехнулся:
– Да уж…
– Ну и продолжу – судя по старым текстам для того, чтобы попасть в Загорье – нужно как раз эту траву и найти!
– Так я как раз об этом и хотел поговорить! – при этих словах Филипп хлопнул ладонью по колену, – Сделаю предварительную вылазку.
– А с кем хочешь пойти?
– Один, конечно, – улыбнувшись, Филипп добавил, – Сказано же в послании: «Путь этот можно пройти только в одиночку, налегке, без груза в руках». У меня как раз и груза особого не будет, только рюкзак небольшой.