Развод. Ты меня предал

Арская Арина

— А они мне ничего не сказали.

— А как такое сказать, дорогуша? Это же трагедия.

— Да, — медленно киваю. — Я в растерянности и не знаю, что ответить.

— Да что тут скажешь, — отмахивается рукой. — Главное, чтобы закрыли надолго, а то могут и на людей кидаться. Вот в новостях какой-то шизофреник с ножом кинулся на беременную. Демон привиделся. Вот так.

— Ужас, — делаю шаг к лифту. — А вы не знаете, куда именно увезли?

— Нет.

Творится настоящая непонятная ерунда. И вряд ли

мне удастся узнать, куда именно увезли Ию. Я не родственник, не доверенное лицо.

Я опять в тупике.

С другой стороны… Я знаю, что делать дальше. У Валентины Ивановны, учительницы второго “Б” класса, муж работает на одной подстанции скорой старшим врачом. Поплачусь ей, и она мне поможет.

Я же милая овечка, которая просто переживает за подругу и хочет быть с ней рядом. Пусть ее муж поищет в системе информацию о вызове бригады для Иечки, которая слишком уж внезапно слетела с катушек.

И, похоже, в этом замешан Юра и Матвей.

Я успеваю вернуться домой,выпить чая, порассматривать пять положительных тестов на беременность, сидя на унитазе, прежде чем получаю сообщение от Валентины Ивановны с нужной мне информацией.

Приняли ведьму в четвертой психиатрической больнице.

Откладываю телефон к тестами на беременность и тяжело вздыхаю.

Моя жизнь обратилась в сюр, в котором я задыхаюсь. Отпустить Матвея и согласиться на развод было бы куда проще. Он бы остался для меня козлом-изменщиком, а я приняла бы роль обиженной женщины.

Сейчас я займусь поиском квартиры, соберу те вещи, которые потребуются мне и Лиле в первое время и найму грузчиков.

Похоже, в нашем доме произошло нечто большее, чем близость в разных позах по всем углам.

И агрессия Матвея с его перепадами не из-за сложного характера.

Его клинило, и он сам тоже мог оказаться в смирительной рубашке. Мог, но рядом с ним оказался Юра.

И пес, которого он сбил на дороге.

— Барон, — подхватываю тесты на беременность и выкидываю их в урну, — пса зовут Барон.

За вечер и ночь переехать, а утром наведаться в больничку. Может, меня прогонят с расспросами, но сидеть я не буду. Ия устроила настоящий цирк, и я должна понять, какая роль во всем этом была отведена Матвею.

Вибрирует телефон. Лиля прислала видео. На нем Матвей в футболке и спортивных штанах вычесывает Барона. Тот кайфует и лениво бьет по полу хвостом. Рядом — огромная куча белой шерсти.

— Пап, — тянет Лиля, — передай привет маме.

Замираю на унитазе, когда Матвей поднимает тяжелый взгляд на камеру.

— Привет, — шепчу я и закусываю губы, чтобы не разреветься.

Но вместо Матвея голос подает Барон, который с ворчанием тянется к напряженному хозяину и лижет его руку.

— Перевернись, — говорит Матвей и возвращается к вычесыванию, когда Барон неуклюже выполняет его команду.

Видео

обрывается, и следом прилетает сообщение от Лили: “Вот так и живем”.

Глава 42. Подруга, говоришь...

— Что у нас тут, Анечка? — к стойке подплывает мужичок в белом халате.

И я понимаю, что я не могу его четко описать. Вот спрячется он сейчас за угол, переоденется и я его если и узнаю, то по цепким глазам, а так… Обычный и совершенно непримечательный мужик.

— Да вот… — лениво тянет Анечка за стойкой, — говорит, подругу к нам упаковали. Рвется к ней, аж рыдает.

Ну, не так чтобы рыдаю. Видимо, тут игра в слезы не возымеет должного эффекта. Вытираю лживые слезы и вздыхаю:

— Здравствуйте…

— Анечка, — мужчина игнорирует меня, — ты закажи мне, пожалуйста, лингвини в сливочном соусе и салатик… греческий.

— А чего уж не в нашей столовой балуетесь? — Анечка вскидывает бровь.

— Кормят паршиво, — мужчина пожимает плечами. — Ни греческого салатика тебе, ни лингвини.

Разворачивается под усталым и недовольным взглядом Анечки ко мне и сдержанно улыбается:

— Главный врач. Игорь Викторович Сиделкин, — лезет в карман халата, хмурится и вздыхает, — опять бейджик забыл.

— Опять потеряли? — Анечка прикладывает трубку к уху.

— Возможно, — кивает и вновь смотрит на меня, — я вас слушаю.

— Меня зовут Ада…

Откуда-то доносится крик. Дикий, надрывный, а затем обращается в вой.

— Новенького привезли, — Игорь Викторович опять улыбается. — Он думает, что он злой суровый волк. В лесу голым бегал. На старушку напал, а она его избила тростью. Хорошо так избила.

— Очень интересно… — неуверенно отвечаю я.

— Согласен. Как любят некоторые говорить, — прищуривается, — в каждом из нас живет зверь. И я сейчас про старушку, если что.

Я медленно моргаю. А чего я, собственно, ожидала от главного врача психиатрической больницы?

— Я вас слушаю, — прячет руки в карманы.

— Моя подруга тут.

— Уверены?

— Эмм… Да, — выдыхаю и борюсь с желанием сбежать, потому что боюсь, что и меня могут закрыть.

— Интересно, — улыбка Игоря Викторовича становится шире, — а подробности будут? Тут много всяких подруг лежит.

— Да, лингвини в сливочном соусе, греческий салат… — воркует Анечка в трубку. — Угум.

— И еще давай креветок в кляре, — Игорь Викторович кидает взгляд на нее. — И пусть положат лимончика побольше.

Анечка уточняет заказ, называет адрес, и Игорь Викторович вновь прищуривается, но уже на Анечку.

— Да, это психиатрическая больница, — фыркает она. — Нет, не розыгрыш. Да мы уже не в первый раз у вас заказываем! И каждый раз одно и то же! Главврач у нас гурман! Да! Все, ждем!