Развод. Прощай, предатель
Шрифт:
— Александра, — он произносит мое имя так, будто чертовски устал от общения со мной. Или как будто я несмышленый ребенок, которому надо все растолковывать. — Он и должен был стать моим зятем. Более того, мы уже даже готовились к свадьбе. Но у Сергея случилось временное помутнение рассудка в твоем лице, а сейчас он пришел в себя. Эта… неприятность, которая случилась с ним, просто напомнила ему, где его место.
— Наверное, рядом с вашей дочерью, — цежу я раздраженно.
— Именно, — невозмутимо кивает Добрынин. — Пойми, конкурировать с первой любовью очень непросто. Между Сергеем
— Пять минут? — ухмыляюсь, стараясь игнорировать горечь, скопившуюся на языке. — Пять лет. Почти.
— Это пять минут, Саша, — таким же ровным тоном продолжает он. — Мы с Тамарой женаты тридцать, и это всего полчаса. Время слишком скоротечно, чтобы считать, что пять лет — это огромный срок. Сергей влюблен в мою дочь почти двадцать лет. Как думаешь, сможешь выдержать такую конкуренцию, когда их, как магнитом, тянет друг к другу?
Я чувствую, что вместо ответа могу только схватить со шведского стола вилку и воткнуть Добрынину в глаз. Так что цежу “Прошу меня извинить” и убегаю от зажравшегося мудака. Закрывшись в ванной, упираюсь ладонями в раковину и смотрю на себя в зеркало.
— Подонок, — цежу тихо. — Думает, бога за бороду взял? Пять лет — не срок? Срок, да еще какой. Его дочь и столько с моим Сережей не прожила, как потеряла его. Я смогла удержать, потому что он любит меня.
Сполоснув руки, медленно вытираю их бумажными полотенцами, продолжая смотреть в свое отражение. Светлые волосы собраны в аккуратный пучок, на лице профессиональный макияж, подчеркивающий мои высокие скулы, слегка раскосые глаза и пухлые губы. Тонкая шея, оканчивающаяся изящными ключицами, ниже которых аккуратная, вздернутая грудь. Да, размер всего второй, но мне этого хватает. К тому же, она натуральная, в отличие от тюнингованной Виолетты с ее мячиками. Крутанувшись, рассматриваю идеальный изгиб спины и округлую попку, над которой тружусь четырежды в неделю.
Убедившись, что я красавица, посылаю своему отражению воздушный поцелуй, подмигиваю и выхожу из ванной.
Сергей так и не вернулся, и я начинаю себя накручивать уже намного серьезнее. Перед глазами то и дело встают картинки, которые меня то пугают, то злят. Решаю, что хватит гадать, и иду на поиски мужа.
— Лиза, ты не видела моего Сережу? — спрашиваю Воловодину, которая смеется над какой-то шуткой матери Добрынина. Старушка добродушно улыбается, бросив на меня взгляд.
— Нет. Да наверняка где-то здесь. Или засел с кем-то в кабинете Андрея Сергеевича. Они же не умеют расслабляться. Даже на праздниках говорят о делах.
— Да, я видела, как он шел к кабинету. Вы же про Сергея Лескова спрашиваете? — интересуется старушка.
— Да.
— А, тогда прямо по коридору. После ванной третья дверь, — она кивает в нужном направлении.
Поблагодарив женщину, иду по коридору. Расстеленный на полу ковролин скрадывает цокот каблуков, и я двигаюсь практически бесшумно. Берусь за ручку дубовой двери, но мне даже не нужно ее поворачивать, потому что дверь открывается, и я застываю, не веря тому, что вижу.
Сергей сидит в широком кожаном кресле. На подлокотнике устроилась
— Сережа, — сипло произношу я, и изо всех сил стараюсь сдержать подступающие слезы.
Глава 9
Немая сцена еще хуже, чем если бы Сережа начал оправдываться. Он молча хмуро смотрит на меня, а потом встает с кресла. Мегера Виолетта тоже оживает и вскакивает с подлокотника. Бросив на меня полный превосходства взгляд, она выходит из кабинета, закрыв за собой дверь. Я прикусываю трясущуюся нижнюю губу.
— Она меня поцеловала, — спокойно произносит Сергей, поправляя слегка выступающий из-под пиджака рукав рубашки. — Я не ответил на поцелуй.
— Я хочу домой, — отзываюсь дрожащим голосом.
Сергей поднимает руку и смотрит на часы.
— До наступления Нового года десять минут.
— Мне плевать, — голос срывается еще сильнее. — Отвези меня домой. Пожалуйста, — добавляю шепотом.
Поиграв желваками, Сергей коротко кивает.
— Поехали.
Я выбегаю из кабинета, не давая Сереже, как всегда, положить руку мне на талию. Спешу через заполненную людьми гостиную к выходу. Все смеются, обсуждают приближение полуночи, а я задыхаюсь от этого лицемерного общества, которое душит меня. Давит на меня своими деньгами, неискренностью. У каждого, кто стоит в огромной роскошной комнате, в шкафу есть скелеты. Иногда такие, что кровь стынет в жилах.
— Уже уходите? — Добрынин вырастает передо мной так неожиданно, что я даже тихонько вскрикиваю. — Ну что ты так испугалась, Александра? — на его лице расцветает улыбка, которую можно было бы назвать доброй, если бы не холодный блеск в глазах. — Сергей, — он переводит взгляд мне за спину, — Новый год через пару минут.
— Я помню, Андрей Сергеевич, но жена себя неважно чувствует.
— Сашенька, может, вам полежать просто нужно?
— Спасибо, — бормочу, — я дома полежу.
— Ну вы бы, может, остались хотя бы Новый год встретить?
— Мы поедем, — отвечает Сережа и, пожав руку Добрынину, ведет меня на выход.
Быстро одевшись, мы выходим на улицу, где уже стоит наша машина. Пока я надевала шубку, Сережа позвонил водителю. Разместившись на заднем сиденье, Сергей просит Михаила выключить радио, по которому транслируют бодренькую новогоднюю мелодию, и салон погружается в тишину. Звенящую, холодную. Будто в этой машине не едут два человека, роднее и ближе которых раньше не было.
— С новым годом, — голос водителя разрывает зловещую тишину, повисая в воздухе, словно лезвие гильотины.
— С Новым годом, — отзывается Сергей холодным тоном.
— С Новым годом, — произношу я тихо, глядя в окно.
Домой мы приезжаем довольно быстро. Дороги пустые, так что нам не пришлось стоять ни в одной пробке.
Войдя в дом, я сразу направляюсь в гостиную. Беру из ведерка со льдом бутылку шампанского и, сняв фольгу, откручиваю проволоку. Не умею открывать шампанское, но сейчас я скорее удавлюсь, чем о чем-то попрошу Сережу. Я зла. В отчаянии. В истерике. Не могу к нему обращаться.