Развод. Прощай, предатель
Шрифт:
Я замолкаю, не понимая, стоит ли прикладывать усилия к тому, чтобы вернуть то, что, возможно, вернуть уже не смогу.
— Продолжай, — звучит внезапно, и я перевожу взгляд на Сережу.
— Спать ты любишь на той стороне кровати, которая ближе ко входу в спальню. Никогда не принимаешь ванну, зато в душ можешь ходить раза по три на день. Раз в месяц ты устраиваешь разгрузочный день, когда выключаешь всю электронику, не отвечаешь на письма и не позволяешь никому приходить к нам в гости. В этот день ты ходишь в пижаме, мы едим всякие вредности и смотрим
— Какого черта я не помню всего этого? — негромко спрашивает он.
— А что последнее ты помнишь? — задаю вопрос и тут же жалею об этом, когда получаю ответ на него.
— Как делал Виоле предложение.
Глава 5
Я обнимаю себя руками и еще сильнее подставляю лицо пронзительному ветру, который хлещет по щекам, напоминая, что я все еще жива. Может, было бы лучше, если бы я умерла еще тогда, в десять, когда в детдоме зеленкой и бинтами пытались вылечить мои сломанные в драке ребра?
Единственный человек, который смог полюбить меня, теперь даже не помнит об этом. Внутри острое лезвие кромсает мое кровоточащее сердце. Куда идти? Кому я теперь буду нужна?
— Александра Ивановна, — машина перерезает путь, и ко мне обращается водитель, приоткрыв окно. — Прошу вас, сядьте в машину.
— Я сейчас, — бормочу заледенелыми губами. — Еще немного. Мне надо… пройтись.
Слезы замерзают и терзают чувствительную кожу, скатываясь по щекам. Обжигают, жалят. Я даже не пытаюсь их смахнуть. Бессмысленно, все равно набегут новые.
Водитель покидает машину и, обняв меня за плечи, решительно подводит к задней дверце. Открывает ее и усаживает меня в прогретый салон. Занимает свое место и трогается, а я прикрываю глаза и кладу голову на подголовник, прикрыв глаза.
Нельзя сдаваться. Если я сложу руки, то потеряю его окончательно. Эта пиранья Виолетта тут же прицокает на своих каблучищах забирать моего мужа. Я не могу отдать мужа ей!
— Я нашел елку, — говорит Михаил, а я открываю глаза и смотрю на пролетающий мимо город.
— Наверное, уже не надо.
— Александра Ивановна, плохие дни заканчиваются.
Я перевожу взгляд на зеркало заднего вида и сталкиваюсь с мягким взглядом темных глаз водителя. Он такой добрый и чуткий. Почему я не полюбила такого мужчину? Почему меня покорил именно властный, строгий, но такой обаятельный Лесков?
— Спасибо, — отзываюсь тихо.
— Так что? Елку везти?
— Везите, — отвечаю со вздохом.
Михаил прав. Плохие дни заканчиваются, и это подтверждает мой визит в больницу на следующий день.
— Я тут читал книгу, которую ты принесла, — Сережа поднимает “Дюну” Герберта. — Интересная. Но у меня такое ощущение, что я уже знаю сюжет.
Он наблюдает за тем, как я вешаю в шкаф шубу, иду в ванную, чтобы помыть руки, а потом возвращаюсь и сажусь на стул рядом с кроватью.
— Я тебе ее читала.
— Ты — мне? — удивляется он. —
— Да.
Он слегка прищуривается, и его губы дергаются в едва заметной улыбке.
— Почитаешь еще? — он протягивает мне книгу, а мое сердце начинает колотиться, как ненормальное. У меня такое чувство дежавю, что я будто снова проживаю тот самый момент…
— Почитаешь мне? — спрашивает Сергей, устраиваясь на диване. Закинув одну стопу на сидушку, он хлопает по ней, приглашая разместиться у него между ног.
— Вслух? — удивляюсь я.
— Да. Люблю твой голос.
— Хорошо.
Я с улыбкой сажусь между его ног, беру книгу и начинаю читать, а он, прикрыв глаза, гладит мое колено. В этот момент мое сердце просто разрывается от любви и нежности. И я готова читать целую вечность, только бы он продолжал гладить меня вот так и периодически целовать мое оголенное плечо.
— Глава пятая, — начинаю я и погружаюсь в историю, которую уже знаю, плавая в ощущении уюта и покоя.
С этого момента теперь каждый наш день проходит за чтением. Мы как будто стараемся обходить особенно острые темы. Избегаем прямого общения. Только чтение и обсуждение перспектив выздоровления.
А сегодня Сережа уже приедет домой. Он сказал не забирать его из больницы, так что за ним поехал только Михаил. А я прилипла к окну и жду, пока откроются ворота и во двор въедет черный джип мужа. Но вместо этого на нашу территорию заезжает красный паркетник Виолетты. Что эта дрянь тут забыла?! За ней не успевают закрыться ворота, и в них проезжает машина мужа.
Я хмурюсь, наблюдая за тем, как Добрынина, припарковавшись, выходит из машины. Она ждет, пока Сергей покинет свою и помогает ему дойти до крыльца. Распахнув дверь, я вылетаю на улицу прямо в коротком вязаном платье и вязаных чулках. Сережа на мгновение замирает, окидывая меня взглядом, и продолжает идти к дому.
— Спасибо, я сама, — пытаюсь перехватить мужа с другой стороны, но Виолетта не сдается.
— Мне не сложно, я помогу.
Мы доводим Сергея до прихожей, где экономка забирает его пальто, а я, присев, помогаю снять ботинки. Ставлю тапочки, но он их игнорирует.
— С возвращением домой, — улыбаюсь, выпрямившись. — А я уже елку украсила.
Делаю шаг в сторону, демонстрируя результат своей работы.
— Сама?
— Михаил помогал украсить верхнюю часть, я туда не достаю. А в остальном сама, да. Очень хотела успеть к твоему возвращению.
— Виола, отпусти, я не калека, — говорит Сергей, коротко кивнув на мой ответ. — Я хочу принять нормальный душ.
— Но Марта Сергеевна приготовила обед, — говорю я.
— Останешься на обед? — спрашивает Сергей Виолетту, а я закипаю. Зачем она нам тут?! Я думала, чтение вслух и моя забота за это время снова сблизили нас. Но, похоже, только я это ощущаю.