Развод. Предатели

Дюжева Маргарита

— Не строй из себя идиота! Я знаю, что это твоих рук дело!

— Ну моих? И что дальше?

В трубке секундная пауза, потом гневный всплеск:

— Это мои роли, Ланской! Я заслужила их!

— Тем самым местом? — насмешливо поинтересовался он и в ответ на новый поток драни добавил, — а в чем я не прав? Борис тебя подложил взамен на денежку и обещания, я тобой пользовался. Если тебе так хотелось новых ролей, то надо было раздвигать ноги, не передо мной, а перед каким-нибудь режиссером, продюсером или хозяином канала. На крайний случай перед каким-нибудь декоратором,

потому что более солидным людям ты на хрен не сдалась — разве что задний фон забить.

— Да ты… — зашипела она, — знаешь, кто ты?!

— Не разоряйся так, Ник. Ты посредственная актриса второго плана, и никто даже не заметит твоего исчезновения с экранов.

— Посредственная актриса? — зло рассмеялась она, — серьезно? А как же брак с тобой? Он был моей лучшей ролью. Станиславский бы рыдал от восторга и кричал «Верю!»

— Тебе просто зритель достался непритязательный. Схавал первое попавшееся дерьмо. Вот и все.

— Послушай, Ланской…

— Нет, это ты послушай. Неужели ты действительно думала, что тебе это сойдет с рук? Что ты насрешь мне полную кучу и дальше играючи пойдёшь по жизни? Или может, рассчитывала, что Борис с командой будут тебя прикрывать? Зря. Ты им на хрен не сдалась. Отработанный материал, ради которого никто не станет впрягаться. Но ты не отчаивайся. Есть сайты, где твои актерские таланты будут иметь большой успех. Жаль не записала видео из той раздевалки – был бы хороший дебют.

— Знаешь, что, любимый… — последнее слово она выплюнула с такой брезгливостью, будто говорила с вонючим бомжом. — тебе не кажется, что наш развод проходит слишком скучно? Что как-то рано я отступила в сторону? Не забрала свое?

От ее резких и таких многообещающих слов заломило все зубы сразу, заодно захотелось повисеть над унитазом, согнувшись в три погибели, и давиться пока не вырвет. В основном от осознания того, каким идиотом он был. Старым, озабоченным идиотом.

У Ланского за спиной уже был один развод – спокойный, без претензий, в котором все сложилось именно так, как он решил. Веру он не обидел — по крайней мере финансово. Обеспечил ее до конца дней, дал все для своего старта и продолжения. И ни о чем не жалел. Ни об одном рубле, потраченном на бывшую жену.

Но даже если бы он был конченым уродом и не дал бы ей ни копейки, Вера не стала бы грызться с ним из-за имущества, денег, бизнеса и прочей хрени. Это было что-то из разряда пьяного бреда. Он ее знал, как самого себя и был уверен в ней даже после того, как объявил о разводе. Она была выше всего этого. И уж точно никогда не рассматривала брак с Николаем, как копилку.

А Вероника… Вероника — это другой разговор.

Он внезапно осознал, что понятия не имеет, что насрано у нее в голове.

Однако сказал:

— Боюсь, твой только рубец на заднице.

— Думаешь? — нагло хмыкнуло в трубке, — а я вот уверена, что мои адвокаты с тобой не согласятся. Мы с ними все обсудим, и я предъявлю тебе такой список требований, что тебе в пору будет продавать последние трусы, чтобы расплатиться со мной.

— А в чем дело, любимая? — хмыкнул Ланской, с трудом сдерживая ярость, — Денежек захотелось? Если да, то у меня для тебя

плохие новости. Фирма сейчас не в моих руках – так что на кусок бизнеса можешь не рассчитывать. Недвижимость? Я тебе не говорил, но у меня ничего нет. Все принадлежит моим детям. Счета? Все добрачные. Что там еще? Больше ничего в голову не приходит. Хм…кажется, в браке с тобой я ничего стоящего не нажил.

А ведь и правда ничего…

Кроме обострения изжоги, нервного тика, бессонницы, геморроя, крушения репутации и финансовой стабильности, а также херовой тучи комплексов.

Когда женился второй раз, думал, что успешному мужчине природой положена шикарная женщина. И если такая рядом, то все будет зашибись и на автомате попрет семимильными шагами в гору.

Оказывается, шикарность не главное. И накаченные булки не главное. И глаза с поволокой тоже…

Как там говорят? За спиной каждого успешного мужчины стоит любовь женщины?

Всю жизнь за ним стояла любовь Веры, делая его сильным, и неуязвимым перед внешними обстоятельствами, способным подняться на любую высоту.

Как жаль, что в какой-то момент он перестал это ценить. Как жаль.

— Это мы еще посмотрим, — разозлилась Ника, — Я за каждую копейку биться буду. Понял?

Ланской не сомневался в том, что она воплотит в жизнь свою угрозу, как и прежде оттягивая его силы на второй фланг, ослабляя перед главным врагом.

Теперь он знал – она всегда была его слабостью. И в этом нет ничего романтического и возвышенного. Это простая констатация неприглядных фактов.

К счастью, у него было чем ответить на такие претензии.

— Бейся, девочка. Бейся, — спокойно сказал Николай, — А я пока найду твоего дружка. Как там его? Тимофей? Сообщу ему, что ты расплатилась одним местом за его долги, поправила свое финансовое положение, и готова снова его принять на полное обеспечение. Что скажешь? Мне кажется, он обрадуется.

В этот момент из трубки полилось что-то совсем грязное и нецензурное. Что-то от чего даже у бывалого моряка уши бы сначала свернулись в трубочку, а потом и вовсе отвалились

— Не смей совать свой нос в мою жизнь! — рычала Вероника, — барахтаешься в своем болоте, вот и барахтайся дальше! А ко мне не лезь!

— Ну что же ты как не родная? — неспешно растягивая слова, проговорил он, — Ты в моей жизни хорошенько потопталась, теперь мой черед. Я вытяну на поверхность все твое грязное белье, каждый твой проступок. Уверен, такого добра у тебя предостаточно.

— Надеюсь, что тебя раздавят как таракана, — прошипела Вероника, — как старого, тупого таракана.

И бросила трубку.

Несмотря на то, что ее голос звенел от ярости, Ланской прекрасно слышал в нем еще одну интонацию. Страх.

Вероника действительно боялась того, что он мог сделать.

И правильно делала. Потому что Ланской не собирался отступать, жалеть и давать поблажек. Он собирался вывернуть ее наизнанку, как и всех остальных, посмевших разрушить его жизнь и семью. Несмотря на ограниченные ресурсы, чудовищно поредевшие ряды союзников, и упавшее здоровье, он еще надеялся отыграться.

Впереди ждала долгая война на два фронта.