Развод. Предатели

Дюжева Маргарита

— С ним, — твердо ответила я, — всего хорошего, Николай.

— Я его сейчас в такси закину и вернусь, — сказал Никита и буквально втолкнул Ланского в кабину, — все, Казанова, уймись. Поезд уехал.

— Это моя бывшая жена, между прочим.

— А моя будущая, — это было последнее, что я услышала, прежде чем створки сомкнулись.

Они уехали, а я, не чувствуя под собой ног, вернулась в квартиру, прошла на кухню и на полнейшем автомате поставила чайник на плиту.

Бывший муж умудрился снова лишить меня покоя.

Что

там за проблемы с фирмой? Неужели и правда Ланской мог подписать какие-то бумаги и передать свое детище в чужие руки? Не верю! Он же дотошный, как черт! Глотку любому перегрызет, если только почувствует, что на его собственность покушаются.

И тем не менее именно он только что стоял у моей двери и пьяно бормотал о том, что все профукал. Да Николай бы скорее застрелился, чем поступил так без какой-либо весомой причины.

И хоть в пьяном угаре не прозвучало ни слова о том, что виноваты те самые люди, с которыми я отказалась работать, но сердце упрямо подсказывало, что это они.

Я снова вспомнила тот случайный разговор, подслушанный в туалете. Тогда у меня не было ни малейших доказательств, что это относилось к бизнесу Николая. Просто дурацкая интуиция и предчувствие неминуемой беды. Я чувствовала себя глупо, когда говорила Ланскому о том разговоре, и еще меньше верила тому, что это действительно как-то связано с ним и его бизнесом, а оно вон как получилось.

Во мне не было ни злорадства за то, что судьба наказала бывшего мужа за излишнюю самоуверенность и предательство, ни сожалений. Я давно уже сепарировалась от него и того, что ему принадлежало, но вот за детей опасалась. Это же их будущее, их финансы, их капитал, не мог же Ланской все так неосмотрительно профукать.

Или мог?

Столько вопросов и ни оного ответа. И ни малейшего желания звонить ему и разбираться, что же стало причинами такого коллапса.

А что случилось с его женой? С его ненаглядной Вероникой, которая в отличие от меня, была достаточно яркой и достойной для такого видного мужчины? Почему о ней он отзывался, как о чем-то гадком?

Все любовь прошла, а страсти не хватило для того, чтобы построить что-то долгое и надежное? Более достойная оказалась не такой уж и достойной?

И снова во мне не было ни грамма злорадства, наоборот. Я вдруг поняла, что отчаянно желаю Ланскому счастья. Потому что если он будет несчастен, то снова нацелится на меня.

Это его «я хочу остаться» до сих пор звенело в ушах, вызывая приступ паники.

Оно пугало. Как и тот бред, который он нес о том, что не справился без меня.

Нет, сердечко не зашлось от восторга, и в крови не начали лопаться пузыри радости от того, что бывший муж неожиданно признал мою значимость. Скорее наоборот – по коже мороз и зубы стучали.

Он ведь шутил? Это ведь просто жестокая шутка от бывшего предателя, который решил, что его бывшая жена слишком хорошо и спокойно

живет? Что настало время в очередной раз вывернуть ее наизнанку и хорошенько встряхнуть?

Я больше не верила ему и в каждом его слове искала подвох. Он перестал быть тем, с кем я могла свободно дышать, не опасаясь подлого удара в спину.

Когда вернулся Никита, чайник уже закипел.

— Ты долго, — едва различая собственный голос, прошелестела я.

— Пришлось сажать в такси твоего ненаглядного. Заодно поговорили по душам.

— О чем? — я обернулась к Карпову. Уставилась на него, отчаянно сжимая в руках кухонное полотенце и боясь услышать ответ.

— О тебе.

Я тяжело сглотнула:

— И что? — за ребрами так сильно ломило, что пришлось опуститься на краешек стула, — что он сказал?

— Он сказал, что был идиотом и променял настоящую драгоценность на кучку блестящего говна, — Никита выплюнул это, словно что-то неприятное, — и что, он хочет вернуть тебя обратно, потому что, цитирую: «без Веры механизм не работает как надо».

Меня передернуло.

У Ланского не было ни единого шанса вернуть то, что было, между нами. Я не прощу его, никогда, потому что такое предательство не прощают. Я не вернусь несмотря на то, что, когда безумно его любила.

Все это в прошлом. А в настоящем – страх, что этот мужчина, снова полезет в мою жизнь. Начнет топтаться в ней, оставляя грязные следы, навязывать свои правила. Снова вывернет наизнанку всю душу и лишит спокойствия, которое я с таким трудом восстановила, лишь по той причине, что я нужный винтик в его механизме.

— Я это не хочу, — глухо ответила я, — не надо мне никаких возвратов.

— Пфф, да кто бы тебя еще отпустил, — хмыкнул Никита, подходя ко мне и присаживаясь рядом со мной на корточки. Он взял меня за руки, задумчиво погладил большими пальцами по тыльной стороне ладоней и сказал, — Твой бывший муж может бредить, что угодно, но он свой шанс упустил. Теперь ты моя, и я никому тебя не отдам.

Стало тепло.

Это не те чувства, которые сносят голову в молодости, не те, которые выворачивают кишками наружу и превращают взрослых людей в идиотов. Это другое. Спокойное, глубокое, надежное.

— Не отдавай, — прошептала я.

Обхватила его лицо ладонями и поцеловала, наслаждаясь вкусом мужских губ.

— Не отдам. Моя, — сипло сказал он, — только моя.

Глава 29

Голова трещала так, словно какой-то дятел всю ночь забивал в нее ржавые гвозди. Душил сушняк. Даже не сушняк, а какая-то лютая засуха. Такое чувство, что во всем организме не осталось ни капли лишней жидкости.

Открыв глаза, Ланской долго пытался сообразить, где вообще находится. Что это за незнакома комната и чужая постель, в которой он спал прямо в обуви и в рабочем костюме.