Развод. Предатели
Шрифт:
— Мам, — просипела, подходя совсем близко, — прости меня, пожалуйста.
И не дожидаясь ответа, обняла. Решив про себя, что даже если та начнет отталкивать – все равно не отпустит. Потому что нельзя отпускать близких, тех, кто тебя любит несмотря ни на что.
Мать не оттолкнула. Задержавшись всего на миг, обняла в ответ, и пока Марина всхлипывала у нее на плече, поглаживала по спине, слегка покачивая, как это делала в детстве.
Кажется, зал хлопал, а потом, глядя на них, дети один за другим повскакивали
Что-то сломалось в привычном сценарии Последнего Звонка. Было непривычно много объятий, слез, сердечных слов. В этот день равнодушных в зале не осталось.
Чуть позже, когда мероприятие закончилось и все рассосались кто куда, Марина вместе с матерью зашли в ближайшую кафешку.
Обе чувствовали смятение, поэтому сделав скромный заказ – по кружке кофе и слоеному язычку, не бросились болтать, как давние подружки после мимолетного расставания. Вместо этого сидели друг напротив друга и смотрели. Будто знакомились заново, присматривались друг к другу, подмечая детали, которых раньше не было.
Наконец, Марина сказала:
— Ты отлично выглядишь.
— Спасибо, — удивленно ответила Вера.
Ее удивление было таким явным, что у Марины снова екнуло.
Она ведь никогда прежде не говорила, что мама хорошо выглядит. Равнодушно относилась к попыткам приодеться или накраситься. Какой смысл рядиться, если большую часть времени проводишь дома? Главное мозги не выноси, а что там на тебе надето, как ты выглядишь – да кому какая на фиг разница.
Они сами ее обесценивали, сами делали бледной и невзрачной, приучали к мысли, что быть красивой – это для кого-то другого, быть яркой – тем более. Главное удобство. Их удобство! Не ее!
Все сами. Изо дня в день. А потом еще и оскорбились, что она недостаточно подходила для таких успешных, великолепных и вообще офигенных персонажей, как они.
Кучка слабоумных идиотов.
— Ты извини, что я от так, без предупреждения пришла. Директор вчера сама звонила, я не смогла проигнорировать ее приглашение. Это ведь целая эпоха…
— Я рада, что ты пришла, — Марина скованно улыбнулась, а Вера осторожно поинтересовалась:
— До меня дошли слухи, что ты отказываешься идти на выпускной?
— Мне нечего там делать.
— Почему? Ты же грезила этим выпускным с десятого класса.
На миг захотелось снова включить Королеву, сказать, что там будут одни дураки, среди которых можно подохнуть от скуки, что она выше всего этого и не собирается тратить время на всякие глупости. Захотелось гордо фыркнуть и сказать: да пошли они все.
Только зачем? Какой смысл в этом фырканье? Перед кем она тут собралась выпендриваться?
И вместо всего этого Марина, отчаянно теребя бумажную салфетку во внезапно вспотевших ладонях, честно призналась:
—
— Почему? — растерялась Вера, — У тебя же никогда не было проблем с общением.
— Зато были проблемы с мозгами, — невесело усмехнулась Марина, — я сама во всем виновата.
И это была чистой воды правда. Ни отец, ни мать, ни даже Вероника не были виноваты в том, как все обернулось. Она сама выбирала на что делать ставку и ошиблась в своем выборе. Вот и все.
Никто не заставлял отказываться от матери, никто не заставлял включать заносчивую стерву и относиться свысока к своему окружению, никто не заставлял хвастаться мнимой дружбой со «звездой» и хвастаться еще непокоренными вершинами, унижая при этом остальных. То, что сейчас происходило стало закономерным финалом ее собственных решений и поступков.
Она рассказала матери все. Не жалуясь, нет. Просто призналась в том, как поступала и как бездарно свалилась с пьедестала, на который сама себя и поставила.
Это был их первый разговор по душам, как матери и повзрослевшей дочери.
— Мне жаль, что ты проходила черед это одна, — тихо сказала Вера в конце.
— А мне жаль, что ты была одинокой рядом с нами…И я знаю, что после всего, ты к нам не вернешься. Даже спрашивать об этом не буду.
— Артем спросил, — усмехнулась мать.
Марина по привычке закатила глаза:
— Большой, да бестолковый. Все мозги в рост ушли… Я слышала, у тебя появился новый мужчина?
Вера смущенно улыбнулась:
— Его зовут Никита.
От Марины не укрылось то, как блеснули ее глаза, и легкий румянец мазнул по бледным щекам:
— Хороший?
— Рядом с ним я чувствую себя девочкой. Любимой девочкой.
В груди заболело. Головой-то понимала, что ничего уже не вернуть и не сделать как прежде, но все равно было грустно.
Такая семья была…
— Я надеюсь, он сделает тебя счастливой. Ты этого заслуживаешь больше, чем кто бы то ни было.
— Спасибо, Марин. И помни, мои двери всегда будут для тебя открыты.
— Я знаю, мам. Знаю.
Глава 33
После встречи с детьми я чувствовала себя потерянной.
Вроде помирились, поговорили, даже извинения прозвучали, и все же было как-то не по себе. То ли от странности всего происходящего, то ли от осознания того, что как прежде все равно ничего не будет.
Я не соврала, когда сказала Марине и Артему, что мои двери для них всегда будут открыты, но это не означало, что можно что-то вернуть обратно…