Развод. Искусство слать всех на...
Шрифт:
– Знаешь, Геворг, ты прав. Климакс, это очень неприятная штука. Особенно когда его вызывают искусственно, как у меня. Но тебе не надо разбираться во всех этих тонкостях, сколько Гаянэ лет? Тридцать?
– Двадцать семь, - растерянно икает Саргсян.
– Хороший возраст. В два раза тебя младше. Вряд ли ты со свои образом жизни и алкогольными возлияниями доживешь до климакса своей жены, так что не переживай. И обязательно сходи к врачу, рак шейки матки, хоть и распространенная болезнь, встречается не так часто как рак простаты. Опережает его только рак легких, но ты как курильщик,
Пока эта пьянь переваривает информацию, и складывает из знакомых букв слова, поворачиваюсь к Владлену. Здоровому мужику с круглой, как шаньга рожей и красными щеками:
– Влад, не знаю, какие проблемы ты заедаешь, но сходи к психологу. Нужно браться за себя. С твоим весом и сосудами инфаркт тебя догонит раньше кресла министра, о котором ты так грезишь.
Последний на очереди Юра. Старый добрый Юра, которого я знаю столько же, сколько моего мужа. То есть, считай, не знаю вовсе.
Он стоит, опершись ладонью о стол, и улыбается, глядя мне прямо в глаза.
– Какие мне будут указания, Маргарита Сергеевна? – Тон шутливый, новзгляд на широком, по мужски грубом лице выдаеет в нем серьезность.
– Усы сбрей! Выглядишь как дебил! – Запальчиво бросаю я и пулей вылетаю из комнаты.
Глава 11
За мной из дома выбегает Карина.
– Да погоди! Господи, ну и баба! Постой, тебе говорят, на вот, пирожков возьми!
Она просовывает мне большой, еще теплый пакет со сдобой. Отшатываюсь в сторону:
– Не нужны мне твои пирожки.
– Когда по поводу, они никому не нужны, а ты возьми.
Снова смотрю на пакет. На подругу. И опять на пакет. Он огромный и нелепый, мне его просто некуда положить, чтобы тот не мешался, но отказать от угощения тоже не правильно. Эти пирожки поминальные, и повод собраться у Карины совсем не радостный, просто мне было настолько не до того, что я и забыла, что сегодня девять дней со смерти ее типа зятя. Жениха ее некровной дочери.
Молча хватаюсь за ручки и выдергиваю пакет из пальцев Карины, отчего тот чувствительно бьет мне по коленкам. Ким со всех своих щедрот упаковала половину булочной.
– Как Лена?
Я так и не познакомилась с Леночкиным парнем, но сама девушка так часто бывала в доме у подруги, что и я, и все остальные считали ее Кимовской дочкой. Что уж говорить о самой Карине.
– Как она может быть? Херово, конечно. Я ее думала к себе забрать после поминок, а тут Геворг приперся, собрание заседает. И не выпрешь же, у него, видите ли, с моим бизнес, гешефт – нельзя, короче. Так что провожу всех и поеду к ней сама.
Вспоминаю блестящую, лоснящуюся от пота рожу Саргсяна и передергивает. Жуткий дядька. Даже трезвым он мне не нравился, а уж когда пьяный, фу! А то, что он говорил,
Карина сейчас не в том состоянии, чтобы вести диалог, но я все равно спрашиваю:
– Откуда они знаю про мою операцию, ну и… - неловко оглядываю себя, на все, что ниже живота, - и про остальное?
– Мне почем знать, откуда. Или ты думаешь, я сказала? – Зло шипит Ким.
Нет, не думаю. Она не такая, сплетни и тайны не ее стихия, Карина бы вывалила все в лоб, и никто бы ее не переубедил, что делать так не надо. Все что сказано кому-то на ушко, точно сказано не Кариной. Но я до последнего надеюсь, что растрепала всем она. Потому что иначе это сделал Стас – больше просто некому.
– Знала ты, Волков и мой врач.
– Ну, значит спрашивай с врача, Стас же у нас святой.
Закрываю глаза и пытаюсь наладить дыхание. Глубоко и медленно, вдох и выдох. Конечно, не святой. Я успела убедиться, на какое дно может опуститься мой муж, но мне так хотелось верить, что в нем осталась капля уважения ко мне. Не любви, хотя бы уважения.
Это глупо, но измену я пережила куда легче того, что Стас обсуждал наши проблемы с тем, с кем я даже за один стол садиться брезгую. Кто угодно, но не Саргсян.
– Мне нужно ехать, - бормочу в сторону.
– И куда? Оставайся, я тебе Ленкину спальню подготовлю.
Мотаю головой. Не хочу я никаких спален, посторонних людей, разговоров. Мне нужна тишина и одиночество.
– Давай я тогда тебе отель оплачу, - кидается подруга, но я отпихиваю ее руку.
– Разберусь сама.
И правда. Взрослая баба, почти пятьдесят, должна справиться со своими проблемами сама. И уж точно не привлекать к этому ту, которой сейчас может даже хуже моего.
– Давай я с тобой такси подожду, - просит Ким.
– Иди лучше в дом, мне правда хочется побыть одной, а у тебя в зале такой бедлам, что им нужна маленькая корейская диктаторша, которая разгонит всех.
– Они у меня Ким Чен Ына со слезами надежды вспоминать будут, - Карина жмет мне руку, хватка у нее не по-женски крепкая, а рука горячая. Да, уверена, подруга бы не стала лить слезы, попади она в мою ситуацию. Да и не попала бы она в такое дерьмо никогда.
Я все еще стою на улице, когда за Ким закрывается дверь. На самом деле, мне нет смысла вызывать такси, потому что я просто не знаю, куда мне ехать. И как не хотелось снимать отель, кажется не избежать холодного, бездушного номера и чужой кровати, на которой до меня спало полгорода.
На улице такой ветер, что я захожу за дом, прячусь в тень желтой, еще не облетевшей абрикосы и делаю это очень вовремя.
Через минуту из дома выбегает Юра, крутит головой, звонит. Мой телефон тотчас оживает, и я вижу на экране задорное, еще пока не усатое лицо. Он набирает три раза, а потом возвращается, и уезжает куда-то на своем авто. Не успеваю выдохнуть, как к дому подъезжает другая машина, на этот раз моего мужа. Стас оставляет ее посреди дороги, не паркует во дворе, а бросает так. И бежит в дом. Без пальто и шапки. Ветер сбивает его с ног, так что Волков почти падает, но мне его не жалко. При виде мужа сердце покрывается коркой льда. Пускай хоть носом лужу пропашет – заслужил.