Разведчик
Шрифт:
Ее стенки туго и спазматически сжались вокруг моего члена, обхватывая меня с такой идеальной, сводящей с ума плотностью, что у меня потемнело в глазах от нахлынувшего удовольствия. Я начал двигаться, выходя почти до конца и с первобытной силой вколачиваясь обратно; каждый мой жесткий толчок сопровождался влажным шлепком наших тел и громким плеском воды о бортик бассейна.
— Блядь, какая же ты тугая, — рычал я, утыкаясь лицом в изгиб ее шеи и жадно вдыхая ее запах, пока ее нежное нутро затягивало меня все глубже в пучину экстаза. — Я вытрахаю
Ее прерывистое, сбивчивое дыхание горячим воздухом обжигало мою кожу с каждым моим животным движением, с каждым резким, отчаянным рывком моих бедер, которыми я безжалостно вколачивал ее в кафельную стену. Я ждал этого момента слишком, блядь, долго, сдерживая своих демонов, но теперь эта женщина целиком и полностью принадлежала мне до последней капли.
Я не мог остановиться.
Я должен был насытиться, должен был уйти, восстановить контроль и потушить этот огонь до того, как он поглотит меня целиком. Но в ту же секунду, как мы вернулись в мою комнату, в ту секунду, как я захлопнул дверь ногой и повернулся к ней, я понял — я зашел слишком далеко.
Она стояла там — раскрасневшаяся и мокрая, ее дыхание все еще было неровным от того, что я только что сделал с ней в бассейне. Волосы прилипли к коже, губы припухли от моих поцелуев, и когда она встретилась со мной взглядом — нерешительным, полным потребности и неуверенности — я, блядь, снова сорвался.
Я схватил ее, прижимая к себе, ее влажное тело впечаталось в мое, пока я жестко целовал ее; мои руки были жадными, отчаянными. Она выдохнула мне в губы, когда я поднял ее, бросил на кровать, а затем накрыл своим телом, придавливая под собой.
Мне нужно было больше.
Мне нужна была вся она.
Я сорвал с нее простыни, раздвигая ее бедра; мой член уже снова был толстым и твердым. Ее тело пылало, соски затвердели, а кожа превратилась в карту тех мест, где я уже заявил на нее права.
— Райкер, — прошептала она дрожащим голосом.
Я не ответил.
Я не мог.
Я прицелился и ворвался в нее одним грубым толчком, снова растягивая ее. Она выгнулась подо мной, откинув голову назад, и сдавленный стон сорвался с ее губ, когда я вошел глубже, преодолевая влажное сопротивление ее тела, заставляя ее принять каждый дюйм.
— Блядь, — прорычал я, прижавшись лбом к ее лбу. — Такое чувство, будто ты была создана для меня.
Она вцепилась мне в спину, обхватив меня ногами за талию, и я начал двигаться, трахая ее глубокими, разрушительными толчками.
Это не было медленно.
Это не было нежно.
Я был устроен иначе.
Я трахался так же, как и дрался — жестко, безжалостно, не сдерживаясь. Я схватил ее за бедра и потянул на себя, наклоняя именно так, как мне хотелось, заставляя ее вбирать меня глубже, заставляя ее тело подстраиваться под мое, вбивая удовольствие в каждый ее дюйм.
Она уже стонала — высоко, прерывисто, царапая мне плечи, пока я брал ее. Ее тело сжималось вокруг
— Кончи для меня, — приказал я низким, сорванным голосом.
Она рассыпалась подо мной на куски, выкрикивая мое имя и напрягаясь; ее тело пульсировало вокруг моего члена, сжимая меня так, блядь, туго, что я едва сам не потерял контроль прямо там.
Но я еще не закончил.
Я перевернул ее на живот, приподняв ее зад, пока ее колени вжимались в матрас.
Она ахнула, едва переводя дыхание, а затем я снова вошел в нее.
Я погрузился глубоко, схватив ее за бедра, и начал двигаться — жестче, грубее, наблюдая, как она содрогается подо мной, пока я трахал ее так, как было нужно мне.
Ей это нравилось.
Она стонала, скулила, умоляла; ее пальцы комкали простыни, когда она подавалась мне навстречу, отвечая на каждый карающий толчок.
Я чувствовал, как еще один оргазм разрывает ее, как ее тело начинает дрожать, как она выдыхает мое имя, словно не в силах сдержаться.
— Райкер... блядь...
Я вбился в нее в последний раз, мое тело замерло на пике, а член запульсировал глубоко внутри нее, когда гортанный рык вырвался из моего горла.
На долгую секунду в мире не осталось ничего, кроме нее. Ее запаха. Ее тела. Ее тепла.
А затем...
Я рухнул рядом с ней.
Мне не следовало этого делать. Следовало встать, покинуть кровать, позволить этому жару выветриться, пока он не превратился во что-то худшее. Но я этого не сделал.
Я притянул ее к своей груди, обхватив руками.
А затем произошло то, чего я никогда раньше не делал.
Я уснул рядом с ней.
17
ИЗАБЕЛЬ
Первое, что я заметила, проснувшись, — это тепло. Не просто остаточный жар сна, а что-то твердое, непреклонное, обернутое вокруг меня.
Райкер.
Его рука тяжело лежала на моей талии, пальцы слегка сжались на тонкой ткани футболки, которую я одолжила. На этот раз это была его футболка. Моя спина плотно прижималась к его груди, и медленное, размеренное дыхание Райкера отдавалось во мне, напоминая, где именно я нахожусь. И что именно произошло.
Я должна была чувствовать вину, смятение, что-то похожее на сожаление — но я этого не чувствовала.
Я чувствовала себя в безопасности. И это было самым опасным из всего.
Потому что я не была в безопасности.
Только не с пропавшим Уиллом. И не после того, как я позволила Райкеру взять меня, как легко отдалась в его руки, словно мое тело всегда знало, что принадлежит этому месту.
Утренний свет пробивался сквозь занавески, скользя по скомканным простыням, разбросанной одежде — доказательствам того, что произошло между нами. Я лежала неподвижно, стараясь запомнить это чувство, в глубине души понимая, что как только Райкер проснется, все изменится.