Разведчик Пустоты
Шрифт:
Раптор хрипло каркнул. Эти звуки заменяли ему смех.
– Смерть все равно та концовка, которой я предпочитаю избегать. Куда лучше преподать урок и выжить, чтобы в другой раз снова проучить Империум.
В ответ дредноут раскатисто зарычал:
– Если приходится давать урок дважды, значит он не был усвоен. А теперь перестань ныть. Прежде чем думать о смерти, нам предстоит остудить пыл этих чужаков.
– Хорошо, что ты снова с нами, капитан, – сказал Кирион.
– Тогда перестань хихикать, как мальчишка, – огрызнулся дредноут. – Талос, какой у
Несколько легионеров обменялись угрюмыми смешками.
– Это была не шутка, – рявкнул Малкарион.
– А мы и не думали, что вы шутите, капитан, – ответил Меркуций.
Пророк включил тактический гололит. Над проекционным столом повисло изображение плотного астероидного поля. Гуще всего астероиды роились вокруг выщербленной сферы. В самом сердце скопления мерцающая руна указывала местоположение «Эха проклятия».
– Пока что мы в безопасности в астероидном поле Тсагуальсы.
Малкарион снова издал звук, напоминавший скрежет передач.
– Почему астероидное поле такое плотное на этом участке? Даже если учесть дрейф обломков, оно отличается от того, что я помню.
Люкориф махнул рукой в сторону гололита:
– Талос разбил вдребезги половину луны.
– Ну, – откашлялся Кирион, – возможно, одну пятую.
– Ты не терял времени, Ловец Душ.
– Сколько раз мне придется вытаскивать тебя из могилы и повторять, чтобы ты не называл меня так?
Талос ввел другой набор координат. Гололитическая проекция съежилась – разрешение уменьшилось, и на экране возникла сама Тсагуальса. Другие вспыхивающие руны окружили планету и ее израненную луну.
– Вражеский флот собирается за пределами астероидного поля. Они пока не нападают на нас и не атакуют те несколько тысяч живых душ, что мы оставили на поверхности. Пока что они склонны выжидать, но на этом хорошие новости кончаются. Петля сжимается. Каждый раз, когда мы пытались вырваться, они загоняли нас обратно. Они знают, что принять бой – наш единственный выбор. Нас прижали спиной к стене.
Он оглядел зал совета, встретившись взглядами с немногими выжившими братьями. С воинами десятой и одиннадцатой рот, теперь переформированными в четыре последних Когтя.
– У тебя есть план, – проворчал Малкарион.
На сей раз это не было вопросом. Талос кивнул.
– Они затянули петлю, чтобы вынудить нас к бою, это верно. И у них достаточно огневой мощи, чтобы разнести «Эхо проклятия» на атомы, – в этом тоже нет сомнений. С каждым часом к ним подходят новые суда. Но мы все еще можем удивить их. Они ожидают, что мы вырвемся из своего убежища и вступим в последнюю битву в космосе. У меня есть идея получше.
– Тсагуальса, – сказал один из Повелителей Ночи. – Ты не серьезно, брат? У нас больше шансов в космосе.
– Нет, – Талос снова перефокусировал гололит. – Ты не прав. И вот почему.
Мерцающая проекция прояснилась, показав полярный регион Тсагуальсы и острозубые развалины сооружения, чьи башни некогда бросали вызов небесам.
– Наша крепость едва держится, – проговорил Талос. – Десять тысячелетий не пощадили шпили и стены. Но под этими развалинами…
– Катакомбы, – прорычал Малкарион.
– Именно так, капитан. Ауспик-сканирование показало, что катакомбы по большей части остались нетронутыми. Они все еще тянутся на километры во всех направлениях, и целые секции этого лабиринта устойчивы к планетарной бомбардировке. Бой на нашихусловиях. Если эльдары хотят нас заполучить, пусть спускаются во тьму. Мы будем охотиться на них, так же как они охотятся на нас.
– Сколько мы там протянем? – спросил Люкориф сквозь треск вокса.
– Часы. Дни. Все зависит от того, какие силы они отправят в погоню за нами. Если предположить, что они высадят целую армию и хлынут в туннели, мы все же сможем потрепать их куда сильнее, чем в честном бою. Часы и дни – это всяко дольше, чем пара минут. Я знаю, что предпочел бы.
Воины теперь проталкивались вперед, положив руки на оружие. Настроение изменилось, нежелание действовать улетучивалось. Талос продолжил, обращаясь к Когтям:
– «Эхо проклятия», вероятно, не переживет даже краткого перелета к атмосфере планеты. Как только мы выйдем из самой плотной части астероидного поля, эльдары насядут на нас. Все, кто хочет спастись, должны быть готовы покинуть корабль.
– А команда? Сколько душ на борту?
– Наверняка неизвестно. Как минимум тридцать тысяч.
– Мы не сможем эвакуировать их всех или позволить офицерам, находящимся на ключевых должностях, покинуть их посты. Что ты им скажешь?
– Ничего, – ответил Талос. – Они сгорят вместе с «Эхом». Я останусь на мостике до последних секунд, чтобы смертные командиры не поняли, что легион бросил их умирать.
– Жестоко.
– Необходимо. И более того. Это наш последний бой, и будь мы прокляты, если не бросим в него все силы. Первый Коготь останется со мной, чтобы приготовить наш последний сюрприз эльдарам. Остальные как можно быстрее высадятся в десантных капсулах и «Громовых ястребах». Затаитесь под поверхностью Тсагуальсы и ждите развития событий. И помните, что, если мы это переживем, сюда придет Империум. Они обнаружат тех, кого мы пощадили в Санктуарии, и услышат рассказ о наших деяниях. Эльдарам плевать на смертных. Они явились сюда по наши души.
Фал Торм из вновь сформированного Второго Когтя злобно хмыкнул.
– И вдруг ты заговорил о выживании. Какие у нас шансы пережить это, брат?
Единственным ответом Талоса была на редкость скверная улыбка.
Через несколько часов пророк и Живодер шли по личному апотекариону Вариила. Собранные здесь инструменты были более специализированными, и под ногами путалось куда меньше рабов и сервиторов.
– Ты понимаешь, – спросил Вариил, – сколько трудов я должен выбросить в помойку по твоей прихоти?