Разведчик Пустоты

Дембски-Боуден Аарон

– И все же вы являетесь сюда вооруженным и обнажаете клинок в этом священном месте. Проанализировав ваше поведение, я пришел к выводу, что лишь один исход является сколько-нибудь вероятным.

– И какой же именно?

– Что вы пришли сюда, чтобы уничтожить саркофаг и убить покоящегося в нем Малкариона.

– Хорошая догадка.

Отвернувшись, Талос направился к соседнему помещению, где хранился резной саркофаг военного теоретика.

– Подождите.

Талос остановился, но не по приказу Делтриана. Шок заставил его замереть

на месте. Пальцы, сжимавшие клинок, дрогнули. Пророк впился взглядом в представшее ему зрелище: декоративный саркофаг был водружен на место, подключен и прикован цепями к керамитовой оболочке дредноута. Голубоватая аура слабого, сфокусированного стазис-поля по-прежнему мерцала вокруг конечностей боевой машины, не давая ей двинуться.

– Зачем ты это сделал? – не оборачиваясь, спросил Талос. – Я не отдавал приказ запустить дредноут.

Поколебавшись, Делтриан ответил:

– Дальнейший ритуал воскрешения требовал установки объекта в священную оболочку.

Талос не знал, что сказать. Ему хотелось спорить, но он понимал, что техножрец вряд ли прислушается к доводам разума. Пророк удивился вдвойне, когда обнаружил, что один из братьев уже пришел в зал до него. Этот воин сидел прислонившись спиной к стене и время от времени лениво нажимал на кнопку активации цепного топора, вслушиваясь в визг зубьев.

– Брат, – приветствовал пророка второй Повелитель Ночи.

– Узас. Зачем ты здесь?

Узас пожал плечами.

– Я часто прихожу сюда посмотреть на него. Он должен вернуться к нам. Он нам нужен, но он не хочет, чтобы в нем нуждались.

Талос медленно выдохнул, а затем обратился к Делтриану:

– Включи вокс-динамики.

– Господин, я…

– Включи вокс-динамики – или я убью тебя.

– Как прикажете.

Делтриан прошагал на своих тонких, как прутья, ногах к центральной панели управления. Несколько рычагов опустились с противным скрежетом.

Зал наполнился воплями. Надсадными, животными, усталыми воплями. Отчего-то казалось, что звучит старик, – столько дряхлой и древней слабости было в голосе.

Талос на секунду закрыл глаза, хотя линзы шлема продолжали смотреть вперед безжалостно, как и всегда.

– Все, хватит, – прошептал он. – Я с этим покончу.

– Объект биологически стабилен. – Делтриан заговорил громче, чтобы перекрыть крики: – Мы также стабилизировали его психику.

– По-твоему, это звучит как психическая стабильность? – не оборачиваясь, сказал пророк. – Ты что, не слышишь воплей?

– Я слышу их, – вмешался Узас. – Горькая, горькая музыка.

– Я обратил внимание на это вокализированное выражение боли, – сказал Делтриан. – И полагаю, это свидетельствует о…

– Нет. – Талос мотнул головой. – Нет. Не пытайся провернуть это со мной, Делтриан. Я знаю,в тебе осталось что-то человеческое. Это не «вокализированное выражение боли». Это крики, и ты это знаешь. Люкориф был прав насчет тебя: ни один разум, способный

изобрести Вопль, не может быть настолько отвлеченным, как ты пытаешься изобразить. Ты понимаешь страх и боль. Я это знаю. Ты один из нас, неважно, облачен ты в керамит или нет.

– Что ж, тогда «крики», – уступил Делтриан.

В первый раз за все время его интонация изменилась – в ней промелькнула толика недовольства.

– Мы стабилизировали его психику, – продолжил он. – Относительно.

– А если бы ты отключил стазис-блокировку машинного тела?

Делтриану снова пришлось сделать паузу.

– Существует вероятность, что объект убил бы всех нас.

– Прекрати называть его «объектом». Это Малкарион, герой нашего легиона.

– Герой, которого вы хотите убить.

Талос резко развернулся к техножрецу. По лезвию ожившего клинка Ангелов побежали искры.

– Он уже умирал дважды. Только глупая надежда помешала мне запретить тебе возиться с его трупом, но теперь я вижу, что он не вернется к нам. Даже пробовать было неправильно, ведь это противоречило его последней воле. Отныне тебе не разрешается прикасаться к его останкам, потому что из-за тебя он оказался заперт в вечной бессмысленной агонии. Он заслуживает лучшей участи.

Делтриан снова замешкался, выбирая один из возможных ответов – тот, который бы наилучшим образом успокоил хозяина корабля в этом неожиданном припадке праведного гнева. Пока он молчал, вопли продолжали беспрепятственно разноситься по залу.

– Объект – то есть Малкарион – все еще способен служить легиону. Правильно применяя пытки и болевой контроль, мы превратим его в сокрушительное оружие.

– Я уже отказался от этого пути. – Талос все еще не отключил силовой меч. – Я не собираюсь терпеть издевательства над его телом, а в своем безумии он с равной вероятностью направит огонь против нас.

– Но я мог бы…

– Хватит!Трон в огне, вот почему Вандред потерял разум! Внутренние свары. Перебранки. Когти, готовые перерезать друг друга ножами под покровом тьмы. Возможно, я не стремился к этому идиотскому пьедесталу, на который меня возвели братья, но сейчас я стою на нем, Делтриан. «Эхо проклятия» – мойкорабль. Мы можем спасаться бегством, можем быть обречены, но я не умру без боя, я и не отправлюсь навстречу смерти с грузом этого чудовищного святотатства на совести. Ты понял меня?

Конечно, Делтриан не понял. Все это звучало слишком по-человечески для его аудиодатчиков. Любые действия, основанные на чувствах и химических процессах, происходящих в организмах смертных, следовало стереть из памяти и полностью игнорировать.

– Да, – сказал он.

Талос расхохотался, но на фоне непрерывных воплей дредноута смех прозвучал резко и горько.

– Лжец из тебя паршивый. Сомневаюсь, что ты хотя бы помнишь, что это такое – уважать или доверять другому существу.