Разведчик Пустоты
Шрифт:
Талос продолжил все таким же ровным голосом:
– Это была бродячая собака. Однажды я накормил ее, и потом она повсюду таскалась за мной. Вредная сучка, всегда готовая показать клыки. Ксарл тыкал в нее палкой, пока она спала. Его очень смешило, когда собака просыпалась, лаяла и щелкала зубами. Однажды Ксарл продолжил дразнить ее, когда шавка уже проснулась и лаяла на него. Через несколько минут она бросилась ему на горло. Ксарл вовремя поднял руку, но кисть и предплечье она ему изрядно покалечила.
–
К удивлению Талоса, в его голосе прозвучала нотка любопытства.
– Ксарл прикончил ее. Размозжил ей череп монтажной лопаткой на следующее утро, пока она спала.
– И в то утро она не проснулась с лаем, – заметил Узас все с той же до странности мягкой интонацией.
Делтриан, поколебавшись, ответил:
– Я не очень понимаю, какое отношение к теме имеет этот поворот разговора.
Талос кивнул на саркофаг:
– Я говорю, что он уже проснулся, Делтриан. Что ты делал с ним после пробуждения? Ты сказал мне, что его необходимо стабилизировать, но факт остается фактом: сейчас он бодрствует. Так что же ты делал?
– Проводил ритуалы воскрешения. Как я уже пояснял: синаптический шок, электрические системы жизнеобеспечения, химические стимуляторы и внутренние стабилизаторы физиологии.
– Итого, ты вводил приводящие в бешенство вещества и бил электричеством останки убитого воина, который уже наглядно показал, что его симбиоз с саркофагом выпадает из стандартной схемы.
– Но…
– Он уже проснулся и в своем безумии пытается добраться до тебя. Ты тыкал в него палками, Делтриан.
Техножрец задумался.
– Обрабатываю информацию, – сказал он. – Обрабатываю информацию.
Талос все еще вслушивался в крики.
– Обрабатывай быстрее. Вопли моего капитана отнюдь не ласкают мне слух, Делтриан.
– Ни на одном этапе объект не показал приемлемого уровня проявления высших нервных функций. Если бы это произошло, ритуал был бы немедленно прекращен.
– Но ты говорил, что пробуждение Малкариона никогда не шло по обычной схеме.
– Я… – впервые за столетия Делтриан усомнился в своих выводах. – Я… обрабатываю информацию.
– Обработай-ка вот что, – сказал Талос, отходя от техножреца. – Иногда, Делтриан, полезно делиться секретами с теми, кому ты доверяешь. И думать как смертный – не всегда проклятие.
– Регистрирую возможность сбоя, – вокализировал Делтриан, все еще вглядываясь в столбики цифр, бегущих по сетчатке. – Ваше предположение ставит под сомнение традиционный и самый священный из ритуалов преимущественно на основании эмоций. Если ваша догадка верна, ущерб, причиненный психике объекта, может быть необратим.
– По-твоему, меня это волнует?
Когда Талос приблизился к центральной
– Выключи это, – приказал он.
– Ответ отрицательный. Я не могу опираться в своих решениях на что-то столь непрочное, как предположение смертного и метафора, основанная на прерванном сне четвероногого млекопитающего, Талос. Талос, вы меня слышите? Прошу вас, милорд, отключите свой меч.
Талос поднял меч, и Узас расхохотался.
– НЕТ!
Делтриан испустил пронзительный боевой клич, который оглушил и парализовал бы любого смертного. Однако шлем Талоса защищал его от таких театральных эффектов. Он слишком часто сам использовал этот трюк в качестве оружия, чтобы сейчас на него поддаться.
– ТАЛОС, НЕТ!
Клинок опустился, и взаимное отталкивание силового поля и тонких механизмов панели породило такой взрыв, что обломки разлетелись по всему залу.
В тишине, последовавшей за взрывом, Талос поднялся на ноги. Первая пришедшая ему в голову мысль была странной: Узас прекратил нажимать на спуск цепного топора. Сквозь рассеивающийся дым пророк увидел стоящего у стены брата и Делтриана на полу в другом углу комнаты.
Стазис-поле все еще работало, сковывая конечности дредноута и испуская гудение, такое громкое, что у пророка заныли зубы. Но вопли затихли. Это внезапное молчание, казалось, наполнило стерильную атмосферу комнаты электрическим зарядом, сродни запаху озона после грозы.
Талос внимательно наблюдал за гигантской боевой машиной, всматриваясь, вслушиваясь, – его чувства обострились, готовые подметить малейшую перемену.
– Талос, – позвал Узас.
– Брат?
– Как звали твою собаку?
Кеза, – подумал он.
– Помолчи, Узас.
– Хм-м, – отозвался второй Повелитель Ночи.
Дредноут не шелохнулся. Не произнес ни слова. Он стоял безмолвно, мертвый, наконец-томертвый.
– Ты убил Малкариона, – сказал Узас, подходя ближе. – Ты всегда собирался это сделать. Все, что ты говорил… Ты хотел помочь ему умереть, как бы ни утверждал обратное.
У победы был привкус пепла. Талос проглотил неприятный вкус, прежде чем ответить.
– Если он был жив, что ж, так вышло. Если мертв, тогда мы положили конец пытке и выполнили его последнюю волю. Но, так или иначе, я должен был с этим покончить.
Делтриан кружил вокруг разрушенной приборной панели. Его дополнительные руки выдвинулись и кропотливо подбирали дымящиеся обломки.