Разрушь меня

Коул Бьянка

Я прерывисто вздыхаю. — А откуда мне знать, что это не очередная манипуляция?

— Потому что впервые в жизни у меня нет плана. — Он встречается со мной взглядом. — Я просто знаю, что не могу потерять тебя.

Мое тело жаждет сократить дистанцию, но разум кричит об опасности, которую он представляет. Все, что связано с ним, представляет риск — для моей безопасности, карьеры и сердца. И все же, наблюдая, как он стоит там, наконец-то опустив свои стены, я задаюсь вопросом, стоит ли идти на такой риск.

Я делаю глубокий вдох,

мои пальцы все еще сжимают край стола. — Мы можем поговорить, Дмитрий. Но не сейчас. Сегодня днем мне нужно доработать макеты выставки Моне и провести три встречи со спонсорами.

Его плечи слегка расслабляются от моих слов. Это настолько неуловимо, что большинство людей не заметили бы, но я научилась читать микровыражения, которые прорываются сквозь его идеальный контроль.

— Когда? — В его голосе нет обычного командного тона.

— Скоро. — Я перекладываю бумаги на столе, мне нужно чем-то занять руки. — Но мне нужно, чтобы ты откровенно поговорил со мной. Никаких просчитанных ответов, никаких тщательно продуманных объяснений. Только ты.

— Ты хочешь увидеть монстра под костюмом? — Его челюсть сжимается.

— Я хочу правду. Всю. — Я встречаюсь с ним взглядом. — Даже те части, которые, по твоему мнению, заставят меня сбежать.

Он долго изучает меня, и я заставляю себя не отводить взгляд. Наконец, он кивает. — Я напишу тебе.

— Хорошо. — Слово выходит мягче, чем я намеревалась.

Дмитрий направляется к двери, его рука замирает на ручке. На секунду мне кажется, что он может обернуться, может сказать что-то еще. Вместо этого он расправляет плечи и выходит, оставляя меня с затяжным ароматом его одеколона и тяжестью всего недосказанного между нами.

Я еще долго смотрю на дверь после ухода Дмитрия, мое сердце бешено колотится. Правда в том, что под всем моим гневом и болью я скучаю по нему. Я скучаю по тому, как смягчаются его глаза, когда он смотрит на меня, как его прикосновения зажигают меня, даже по тому властному присутствию, которое раньше сводило меня с ума.

Проводя пальцами по гладкой поверхности моего стола, я вспоминаю все наши встречи здесь. Каждый жаркий момент, каждое произнесенное шепотом обещание. Несмотря на все, что он сделал, несмотря на тьму, которая, как я теперь знаю, скрывается за его идеальной внешностью, мои чувства не изменились.

— Черт возьми, — шепчу я пустому офису, прижимая ладони к глазам.

Я люблю его. Осознание не ново, но сейчас оно поражает меня сильнее. Я люблю расчетливого бизнесмена, опасного криминального авторитета и ранимого человека, который только что стоял в моем офисе и просил дать ему шанс — всему ему — и светлому, и темному.

Мой телефон жужжит от сообщения. Оно от Софии:

Дмитрий разговаривал с тобой?

Я печатаю ответ.

Да. Мы скоро встретимся.

Когда он расскажет

мне все и, наконец, позволит мне увидеть его целиком, какое оправдание у меня останется? Правда в том, что я использовала его секреты как щит, чтобы держаться на расстоянии, потому что именно из-за уязвимости, сердца людей разбиваются. Но если он откроется полностью...

Мой желудок трепещет от этой мысли. Я уже знаю, что мы созданы друг для друга — я почувствовала это с той первой горячей встречи на свадьбе Софии. Химия между нами всегда была неоспоримой и наэлектризованной. Но сейчас это нечто большее. Я понимаю его так, как никогда не ожидала, и мне нужен он весь — бизнесмен, брат, преступник, любовник.

Глава 39

ДМИТРИЙ

Я поправляю галстук перед зеркалом, игнорируя уколы боли от заживающих ран. Последние несколько недель без Таш были адом, но мне нужно было время, чтобы взять себя в руки и доказать, что я достоин ее.

— Все устроено в точности, как вы просили, сэр, — Аким говорит с порога.

Я киваю, в последний раз проверяя свой внешний вид. Египетское крыло музея превратилось в частную страну чудес только для нее. Я позаботился о том, чтобы ее любимые работы были освещены, создавая интимную атмосферу галереи, которая говорит о ее страсти к искусству и истории.

Мой телефон жужжит. Точно по расписанию она входит в здание на “экстренную встречу кураторов”.

Я становлюсь рядом со статуей Хатшепсут, ее любимым предметом в коллекции. Мягкое освещение ложится на древний камень, отбрасывая драматические тени, которые напоминают мне о том, как я впервые наблюдал за ее экскурсией по зданию.

Стук ее каблуков эхом разносится по пустым коридорам. Мой пульс учащается, что-то такое, что только она может вызвать во мне. Она заворачивает за угол и замирает.

Лепестки роз прокладывают дорожку между экспонатами, ведущую туда, где я стою. Сотни свечей стратегически мерцают, отбрасывая теплый свет на многочисленные артефакты, которые она любит.

— Что это? — Ее голос дрожит.

— Это я, показываю тебе, кто я такой. — Я делаю шаг вперед. — Не бизнесмен, не преступник, просто мужчина, влюбившийся в куратора, которая видит красоту во всем, даже в самых мрачных эпизодах истории.

— Дмитрий... — Она осматривает преобразившееся пространство, ее глаза расширяются при виде интимной обстановки для ужина, которую я устроил рядом со статуей.

— Я знаю, что причинил тебе боль. Я знаю, что обманул твое доверие. Но все в этой комнате отражает то, что ты научила меня видеть по-другому. — Я указываю на артефакты вокруг нас. — Точно так же, как ты научила меня смотреть на себя по-другому.

Взгляд Таш смягчается, когда она делает еще один шаг в галерею. Свет свечей играет золотыми искорками в ее радужках, и у меня сжимается грудь. Она проводит пальцами по краю выставочной витрины, ее профессиональные инстинкты борются с эмоциями.