Разрушь меня
Шрифт:
— Это объясняет, почему Маркус так уклончиво разрешал кому-либо рассматривать их вблизи. — Я качаю головой. — Он потеряет свой сертификат из-за этого.
— Хорошо, — фыркает София. — Он годами срезал углы. Помнишь того «восстановленного» Дега, которого он пытался протолкнуть прошлой весной?
— Та, в исторически неточных балетных туфлях? На это было больно смотреть. — Я отпиваю немного воды. — Хотя и не так больно, как наблюдать, как Ребекка пытается выйти в свет на Met gala.
София подавляет смех. — Она загнала бедного
— Ты имеешь в виду цвета стен, достойные Instagram, и кофейный бар по завышенной цене? — Я закатываю глаза. — Потому что раньше этого никто не делал.
Знакомый ритм сплетен из мира искусства помогает мне успокоить нервы. Тем не менее, я все еще ощущаю присутствие Дмитрия как физическую тяжесть через стол.
— Тебе стоит заглянуть в библиотеку, — предлагает София, пока мы убираем посуду. — У нас есть первые издания, от которых у тебя потекут слюнки.
— Уже пытаешься от меня избавиться? — Я поддразниваю, но мысль о редких книгах заманчива.
— Пожалуйста, ты знаешь меня. Я просто не могу смотреть, как ты притворяешься, что не смотришь на нашу обширную коллекцию, когда приходишь в гости.
Она права — я присматриваюсь к этим полкам с момента моего первого визита. — Отлично, ты победила. Укажешь мне правильное направление?
— Дальше по коридору, третья дверь налево. Ты ее не пропустишь.
Библиотека потрясающая — полки от пола до потолка, тома в кожаных переплетах и этот опьяняющий запах старых книг. Мои пальцы пробегают по корешкам, пока я просматриваю их, обнаруживая сокровища, которым позавидовал бы любой коллекционер.
Я не слышу, как он входит, но чувствую, как присутствие Дмитрия заполняет комнату. Мое тело напрягается, узнав его еще до того, как я оборачиваюсь.
— Нашла что-нибудь интересное? — Его голос низкий и интимный в тишине помещения.
Я пытаюсь отступить, но уже упираюсь в полки. Он придвигается ближе, одной рукой упираясь в книги рядом с моей головой.
— Дмитрий...
Его рот захватывает мой, пресекая любой протест, который я собиралась выразить. Поцелуй голодный и требовательный, совсем не похожий на контролируемого мужчину, которого я привыкла видеть. Его тело прижимается к моему, прижимая меня к полкам, и я чувствую, как сильно он меня хочет.
Мне следовало бы оттолкнуть его. Вместо этого мои руки сжимаются в кулаки на его свитере, притягивая его ближе, когда его язык проникает в мой рот. Он стонет, звук вибрирует на моей коже, когда его свободная рука сжимает мое бедро.
Его твердая длина упирается мне в живот, заставляя меня задыхаться. Его поцелуи становятся более настойчивыми, пожирающими, как будто он слишком долго сдерживался.
Я задыхаюсь, когда губы Дмитрия оставляют мои и спускаются по шее. Его хватка на моем бедре усиливается, отчего по моему телу пробегает дрожь. Полки давят мне на спину, когда он удерживает
— Ты сводишь меня с ума, — выдыхает он мне в кожу с более сильным акцентом, чем обычно. — Как ты бросаешь мне вызов на встречах, как стоишь на своем. — Его зубы касаются точки, где у меня пульсирует жилка. — Такой огонь.
Я пытаюсь выровнять дыхание, но терплю сокрушительную неудачу, поскольку он продолжает свою атаку на мои чувства. Аромат его одеколона, смешанный с запахом кожи от книг, окружает меня.
— Каждый раз, когда ты входишь в комнату, — грубо шепчет он мне на ухо, — я хочу показать всем, кому именно ты принадлежишь. — Его большой палец рисует круги на моем бедре. — Хочу отметить тебя как свою, чтобы не было никаких вопросов.
Собственническая нотка в его голосе должна напугать меня. Вместо этого от нее по моим венам разливается жар. Другой рукой он запутывается в моих волосах, наклоняя мою голову, чтобы дать ему лучший доступ к моей шее.
— Скажи мне, что ты тоже этого не чувствуешь, — мягко требует он. — Скажи мне, что только я представляю, как идеально мы подходим друг другу.
Я не могу произнести ни слова, едва могу ясно мыслить, когда его губы касаются моей кожи. Хищник, которого я пыталась избежать, держит меня именно там, где он хочет, и самое страшное, что это кажется правильным.
— То, что я хочу сделать с тобой, куколка, — выдыхает он мне в ухо. — Способы, которыми я хочу разрушить твой идеальный контроль.
— Нет… не надо... — протестую я, хотя мое тело поет в ответ на его злые слова. Мой пульс трепещет под его губами, когда его зубы нежно прикусывают их.
— Тебе нравится, как это звучит, не так ли? — рычит он мне на ухо, заставляя мою кожу вспыхнуть. — Признай это.
— Я... — Мое дыхание сбивается, когда он прикусывает зубами чувствительную кожу под моим ухом. — Я... мы не можем...
Он мрачно хихикает, от этого звука у меня по спине пробегают мурашки. — Признай это, и я заставлю тебя кончить очень сильно.
— Ты... — я сглатываю, мое тело предает меня, когда тепло разливается между моих бедер. — Ты знаешь, что нравится.
Его хватка на моем бедре становится крепче, а его поцелуй более настойчивым и голодным. — Тогда покажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я поглотил тебя.
Мои щеки пылают, но часть меня жаждет сдаться, ослабить свой жесткий контроль перед лицом его подавляющего превосходства.
— Я не остановлюсь на достигнутом, Наташа, — шепчет он, каждое слово обжигает мою кожу. — После того, как я заставлю тебя кончить одним своим ртом, я наклоню тебя и буду трахать так сильно, что ты будешь чувствовать меня несколько дней.
У меня чуть не подгибаются колени от образа, который он рисует. — Дмитрий...
— Скажи мне, что ты этого хочешь, — требует он, его язык кружит по мочке моего уха. — Скажи мне, что ты хочешь, чтобы мой член был внутри тебя, заявлял на тебя права.