Разорванные узы
Шрифт:
Я не могу допустить, чтобы кто-то из них погиб, пока я не буду уверен.
Не если я могу на это повлиять.
Я стираю запись, отключаю камеры во всём этом районе, а также ещё в двух десятках других мест, разбрасывая порядок их отключения, чтобы замести следы. Мама, скорее всего, всё равно догадается, но плевать — главное, чтобы это сбило с толку ближайших друзей отца.
Оглянувшись через плечо, я забираю последние пятьдесят или около того файлов, которые должны быть загружены на архивный сервер, и отправляю копии на свой собственный, сильно зашифрованный облачный сервер. Когда я собираюсь выйти из системы и убраться
Нахмурившись, я открываю файл.
Это отчёт, но мне удаётся прочесть только первую строку, прежде чем Кайл окликает меня, заставляя нажать «отправить» и выйти из системы с бурлящим от тревоги желудком.
Фаза 2 утверждена: вернуть Связанную Бога любыми средствами.
ПЯТНАДЦАТЬ
ГЕЙБ
Вернуться в особняк Дрейвенов после целого дня, проведённого за решение обязанностей, которые игнорирует мама, и подписания целой стопки счетов за её лечение, — всё равно что наконец-то глубоко вздохнуть. Полуденное солнце по-прежнему палит нещадно, пот стекает по спине, пока я стягиваю шлем и жду, пока передо мной медленно откроется дверь гаража.
Трое из команды Грифона дежурят у входа в особняк, и я знаю: наверняка ещё дюжина прячется вне поля моего зрения, охраняя периметр. С головы до ног в тактическом снаряжении, они отличаются друг от друга только значками. Если бы я не провёл рядом с ними годы, было бы невозможно понять, на кого я смотрю, — но я киваю в знак приветствия Харрисону, когда он поднимает руку в перчатке, а другой крепко сжимает оружие.
Он был здесь всё время, пока Грифон находится на постельном режиме, заняв позицию Киерана в качестве Второго, в то время как сам Блэк стал временным Лидером. Я никогда не был близок ни с кем из них — во всяком случае, не так, как Грифон, — но даже если бы был, сейчас я не в настроении болтать. Не тогда, когда усталые вздохи мамы всё ещё звучат в ушах, а рекомендации её врача крутятся в голове на повторе.
Продвигая мотоцикл вперёд, я заезжаю в гараж — дверь за мной закрывается прежде, чем я полностью въезжаю, просто чтобы спрятаться от любых любопытных глаз. В тот момент, когда помещение снова погружается в темноту, облегчение накрывает меня, но насладиться им удаётся лишь секунду — прежде чем на меня накатывает привычный приступ вины.
На этот раз он в тысячу раз хуже.
Обычно я могу найти что-то позитивное, на чём сфокусироваться, какой-то проблеск света во всей этой ужасной дряни, в которой я тону, — но сейчас ничто не может пробиться сквозь опустошающее чувство, пожирающее меня заживо. Чёрт, должно быть, именно это испытывают члены Сопротивления, когда кошмары Дрейвенов поглощают их. Я не испытываю к ним никакой симпатии, но такая смерть — абсолютно ужасающая.
Желчь подступает к горлу так быстро, что я едва не задыхаюсь, и прижимаю руку ко рту, чтобы не стошнить. Голова кружится, и я не могу не подумать, что, наверное, именно так себя чувствуешь, когда принимаешь кислоту и паникуешь: мгновенно, всепоглощающе и тошнотворно. Ненависть к себе достаточно сильна, чтобы сожрать меня заживо.
Мне требуется целая минута, чтобы убедиться, что меня точно не стошнит, и ещё одна — чтобы ноги перестали дрожать. Я уверен, что никак не смогу пройти через особняк, чтобы кто-нибудь не
Едва я переступаю порог входной двери, как слышу характерные звуки ярости Норта. Это не такое уж редкое явление, чтобы я не распознал его сразу, — но я спотыкаюсь на ровном месте, когда в ответ на гнев брата раздаётся голос Нокса.
Слишком далеко, чтобы разобрать слова, я ускоряю шаг, а желудок снова опасно сжимается — только на этот раз паника сосредоточена целиком на том, что, чёрт возьми, могло произойти теперь. Тысяча вариантов, но как бы сильно она меня ни ненавидела, как бы сильно я ни начинал ненавидеть себя за то, что знаю правду, я не могу не думать о ней в первую очередь.
В порядке ли моя Связанная?
Она всё ещё здесь?
Я бы знал, если бы она была мертва… не так ли?
Это заставляет меня двигаться так, будто у меня горит зад, ноги сами несут меня к кабинету Норта, и я замедляюсь лишь тогда, когда ярость Норта наконец складывается в слова, которые я могу разобрать:
— …из всех безрассудных поступков, Нокс, это просто… тебе правда всё равно, провоцируешь ли ты ответную реакцию Сопротивления? А если они пришлют сюда Нейро, который сможет нейтрализовать твоих кошмаров? Насколько нам известно, они могут это сделать — и сделают. Они охотятся на всех нас, Нокс, а ты, чёрт возьми, только что подстегнул их…
Нокс перебивает его:
— Ты почти попал в точку, Норт, но всё равно промахнулся. Это была не просто вылазка, чтобы их подразнить. Я искал кое-что конкретное, и теперь у меня есть доказательство: они действительно охотятся за чем-то определённым, а не хватают Одарённых наугад в надежде наткнуться на силу, которую стоит сохранить.
С трудом сглотнув, я на секунду замираю за дверью — и подскакиваю, когда голос Грифона раздаётся у меня в голове, пугая до чёртиков:
> Ты ничего не прерываешь, Гейб. Действия Нокса затрагивают нас всех. Я ждал, пока ты придёшь, прежде чем вмешиваться в этот спор.
Ответить я не могу — Грифон никогда не стал бы лезть в голову без веской причины, — так что я делаю глубокий вдох и заворачиваю за угол в кабинет Норта с таким видом, с каким, наверное, идут на эшафот.
Норт и Нокс стоят по разные стороны стола Норта, оба выглядят так, будто только что вернулись из самых глубин ада, препираясь, пока Гриф прислоняется к дальней стене и молча наблюдает за ними.
Я подхожу к нему и бросаю сумку с футбольным снаряжением на пол у ног. Скрещиваю руки на груди, повторяя его позу, пытаясь слиться с обстановкой комнаты — и с треском проваливаюсь в этом, когда взгляд Норта обращается на меня, будто он ищет объяснение моему внезапному появлению.
Кивнув ему в знак приветствия, я поворачиваюсь к Ноксу, чтобы сделать то же самое, но он слишком занят, сверля взглядом брата, чтобы заметить. Норт выдыхает, будто пытаясь вернуть самообладание теперь, когда я пришёл, но Нокс лишь удваивает напор. Честно говоря, я не удивлён, но тот факт, что он не против моего присутствия при этом разговоре, немного шокирует.
Нокс известен своей скрытностью во всех аспектах жизни.
— Если каждое наше действие — лишь ответ на их шаги, как мы вообще сможем взять верх? Мы всё время действуем только в обороне; нам нужно начать наступательные действия.