Разобщённые
Шрифт:
Мать бросает на мужа гневный взгляд — зачем он это написал?!
— О, вот это просто класс! — восклицает Коннор. — «Ограниченные перспективы на будущее». Это что — отчёт фондовой биржи?
Коннор зачитывает список причин при каждой спасательной операции и всякий раз ему приходит на ум одна и та же мысль: а его собственные родители — не написали бы и они те же самые оправдания?
Однако последний пункт таков, что у опешившего Коннора слова застревают в горле:
— «Как родители мы оказались не состоятельны».
Но он тут же
— Завтра, когда за ним придут юнокопы-сборщики, скажете им, что он сбежал и вы не знаете куда. О нас и о том, что произошло сегодня — ни слова, потому что если вы донесёте — мы об этом узнаем. Мы прослушиваем все полицейские рации.
— А если мы вам не подчинимся? — спрашивает отец, проявляя как раз ту самую строптивость, за которую столь жестоко осудил своего сына.
— На случай, если у вас появится хотя бы только мысль о чём-то этаком, знайте: мы состряпали для вас обоих и разместили в Сети отменную персональную заварочку.
Если родителям до этого было не по себе, то теперь стало ещё хуже.
— Какую ещё заварочку?..
На этот вопрос отвечает Хэйден, весьма гордый собой, потому что идея целиком принадлежит ему:
— А такую, что для вас тогда заваривается нечто весьма неприятное. Мы посылаем в Сеть определённый код, и — бинго! — ваши имена тут же привязываются к десятку хлопательских ячеек. Куда только ни ткни в Сети — всё будет указывать на вашу связь с террористами, так что вам понадобятся годы и годы, чтобы стряхнуть Агентство Национальной Безопасности с ваших задниц.
Супругам ничего не остаётся, как смириться.
— Хорошо, — говорит муж. — Даём слово.
Угроза размещения в Сети «заварочки» всегда действует безотказно. Да и к чему трепыхаться? Родители получат желаемое в любом случае, останутся ли дети с Коннором или пойдут на расплетение, а именно: их чадо перестанет быть их проблемой. А вот если донести на Коннора и его команду, то проблема в лице Ноя вернётся обратно.
— Вы должны нас понять — мы совсем отчаялись, — говорит мать абсолютно уверенная в своей правоте. — Все говорили нам, что расплетение — лучший выход. Буквально все.
Коннор, глядя ей прямо в глаза, рвёт список оправданий. Клочки сыплются на пол.
— Другими словами, вы решили расплести вашего сына, потому что все кругом что-то там говорили?
Родители Ноя съёживаются — наконец-то им становится стыдно. Отец, вначале державшийся так вызывающе, вдруг разражается слезами. А вот мать, в которой ещё осталось достаточно упрямства, выдаёт последний довод:
— Мы старались быть хорошими родителями. Но ведь всякому терпению приходит конец!
— Нет, — отрезает Коннор. — Родительскому терпению не может быть конца!
Он поворачивается и уходит, а родители остаются с худшим наказанием из всех мыслимых: отныне они должны жить с сознанием своей вины.
Команда Коннора
— Расслабься, — говорит Коннор Ною, — ты среди друзей.
— У меня нет друзей, — заявляет Ной. Коннор пока оставляет его в покое — пусть парень пожалеет себя, любимого. Пока.
Поздней ночью Кладбище довольно точно соответствует своему названию. Над землёй возвышаются хвосты самолётов, монументальные и тихие, словно надгробья. Ребята с транк-винтовками патрулируют своё обиталище, но вот они проходят — и больше нет никаких признаков того, что это место стало домом для более чем семисот беглых расплётов.
— Так зачем мы сюда притащились? — спрашивает Ной, когда спасательная команда выруливает на главную аллею — самую оживлённую «улицу» Кладбища, по сторонам которой стоят большие самолёты. Это сердце обиталища. У каждого самолёта своё имя, данное уже и не упомнить кем — те расплёты давно ушли. Например, самолёт, где спят девочки, называется «Улёт»; бомбардировщик времён Второй Мировой, ставший теперь компьютерным и коммуникационным центром, носит имя «КомБом»; а самолёт, в котором новички проживают до тех пор, пока не получают работу и не включаются в активную жизнь Кладбища, называется «ПНВ» — «Проверка На Вшивость».
— Ты будешь жить на Кладбище, пока тебе не исполнится семнадцать, — разъясняет Коннор Ною.
— Чёрта с два, — ощеряется новенький. Все так говорят. Коннор пропускает его слова мимо ушей.
— Хэйден, снабди его спальным мешком и проводи в ПНВ. Завтра выясним, на что этот парень годен.
— Так я что теперь — вонючий расплёт, что ли? — спрашивает Ной.
— Это онинас так называют, — произносит Хэйден. — Мы называем себя Цельными. А что до твоей вонючести, то тут мы все согласны — тебе просто жизненно необходимо как можно скорее посетить душевую.
Новенький фыркает, как рассерженный бык, и Коннор улыбается. Цельные — это придумка Хэйдена. «Расплёты», «беглые» — это всё ярлыки, навешенные на них безжалостным миром.
— Если бы ты стал пиарщиком, раскрутил бы что угодно! — однажды сказал Хэйдену Коннор, на что тот ответил:
— Меня от кручения тошнит. Ещё наблюю на клиентов...
Хэйден, Коннор и Риса — единственные, кто остался из ребят, прятавшихся в Убежище Сони много месяцев назад. Пережитое связало всех так крепко, что им кажется, будто они дружат чуть ли не с колыбели.